— Купят, — уверенно сказал я, раздувая огонь. — Ты же вчера пробовала. Степан пробовал. Все были в восторге.

— Но это же свои люди, — Варя обхватила себя руками. — А вдруг чужие не оценят? Или цена покажется высокой?

Я присел рядом с ней:

— Варя, послушай. Я видел, как люди едят в этом городе. Видел харчевни, где кормят невкусно и дорого. Наши пирожки в десять раз лучше. Проблема не в том, купят ли — проблема в том, хватит ли нам товара на всех желающих.

Она посмотрела на меня, и в её глазах мелькнула надежда:

— Ты правда в это веришь?

— Не верю. Знаю.

Вскоре проснулся и Матвей, потягиваясь и зевая:

— Уже пора? Кажется, только заснул…

— Пора, соня, — усмехнулась Варя, уже оживившаяся. — Давай к нам, работы много.

Мы втроём принялись за дело. Я замешивал тесто, объясняя попутно:

— Матвей, смотри — закваска сегодня активнее. Видишь, как пузырится? Значит, тесто поднимется быстрее.

— А это хорошо? — спросил он, заглядывая в миску.

— Отлично. Пирожки будут пышнее. Варя, начни капустную начинку — помнишь, как вчера делали?

— Помню, — она взяла нож и начала шинковать капусту. — Тонко режем, обжариваем до мягкости, добавляем тмин в самом конце.

— Молодец! — похвалил я. — А ты, Матвей, займись яйцами для луковой начинки. Вари вкрутую, потом остуди в холодной воде.

— Сколько штук?

— Дюжину. На всякий случай.

Работали быстро, слаженно. Варя время от времени поглядывала на растущую горку готовых пирожков:

— Их правда немного. Может, сделать ещё одну партию?

— Не надо, — покачал я головой, выкладывая последнюю партию в печь. — Лучше меньше, да лучше. Если всё продадим — завтра сделаем больше, а если останется — сами съедим. Вчерашние пирожки никто не купит. Вот только есть то, что не распродали — непрофессионально. Запасы ингредиентов у нас не бесконечные.

— Да и не нужно большое количество. Сегодня мы проверяем, есть ли спрос по нашей цене. Это важно, — добавил я.

К рассвету на столе стояли две большие корзины, набитые горячими пирожками и укутанные в толстые тряпки для сохранения тепла. От них поднимался лёгкий пар, а аромат стоял такой, что даже сытый человек проголодался бы.

Матвей с сомнением посмотрел на корзины:

— Мастер, а вы уверены, что это не мало? Может, хоть ещё десяток слепить?

— Матвей, — терпеливо объяснил я, накрывая корзины чистой тканью, — мы идём не продавать, а учиться. Сегодня — разведка боем. Наша задача — понять рынок. Кто покупает? В какое время? Какие начинки берут охотнее? Сколько готовы платить? Есть ли вообще спрос?

— Но мы же вчера пробовали, — не понял он. — Все были в восторге.

— Пробовали мы, дети и Степан, — поправил я. — Все свои? f сегодня мы выходим к чужим людям, которые нас не знают и ничем нам не обязаны. Это совсем другое дело.

Варя, которая уже надевала свою новую куртку, вдруг нахмурилась:

— А дети? Я думала, мы возьмём хотя бы Петьку и Семку. Они могут помочь нести, и они быстрые — обойдём больше точек.

— Не сегодня, — твёрдо сказал я, застёгивая свой плащ. — Сначала мы сами всё проверим.

— Но почему? — не поняла она. — Они готовы, они хотят помочь!

— Варя, — я посмотрел ей в глаза, — мы идём в неизвестность. Не знаем, как нас встретят. Может, кто-то из местных торговцев обозлится, что мы на их территорию пришли.