Варя помолчала, потом медленно кивнула:

— Правильно. Я не подумала об этом.

— Вот за это я тебя и ценю, — улыбнулся я. — Ты умеешь признавать, когда ошибаешься. Итак, распределение ролей.

Матвей тут же приготовил потребное для записей.

— Варя, — начал я, — ты у нас проводник. Знаешь каждый переулок, каждого мастера в Слободке. Если почуешь неладное — сразу говоришь, и мы сматываемся. Без вопросов и без геройства. Согласна?

— Согласна, — кивнула она. — Но что значит «почуять неладное»?

— Люди смотрят враждебно. Кто-то слишком интересуется нами. Вообще всё, что покажется тебе подозрительным — говоришь, и мы уходим.

— Понял, — записал Матвей. — А я?

— Ты у нас казначей и аналитик. Следишь за деньгами — принимаешь оплату, даёшь сдачу и главное — записываешь всё. Кто купил, сколько штук, какую начинку, сколько заплатил, что сказал. Всё до мелочей.

— Зачем так подробно? — удивился юноша.

— Потому что эта информация дороже самих денег, — объяснил я. — По ней мы поймём, что продавать, кому и в каком количестве. Это основа торгового дела, Матвей.

— А ты что будешь делать? — спросила Варя.

— Я буду продавать. Точнее, предлагать и убеждать. Вот увидите, как это работает. Ну что, готовы?

— Готовы, — хором ответили они.

— А маршрут какой? — поинтересовался Матвей.

— Начнём с кузницы Сидора, — решил я, поднимая одну из корзин. — Во-первых, он вчера рисковал, предупреждая нас об Угрюмом. Хочу его отблагодарить. Во-вторых, кузнецы — наша идеальная цель.

— Почему? — не поняла Варя, поднимая вторую корзину.

— Потому что они работают с раннего утра. Потому что работа у них тяжёлая. Потому что зарабатывают неплохо и могут позволить себе купить горячую еду. И потому что у них нет времени бегать в харчевню — жар в горне не ждёт.

— Логично, — одобрительно кивнул Матвей.

Мы взяли корзины и вышли на улицу.

Слободка только просыпалась. Небо на востоке розовело, но солнце ещё не встало. Кое-где из труб поднимался дым — хозяйки растапливали печи. Где-то скрипнули ставни, и сонный голос проворчал что-то недовольное.

— Холодно, — поёжилась Варя, хотя её новая куртка была тёплой.

— Не холодно, а свежо, — поправил я. — Идеальная погода для горячих пирожков. Люди будут покупать, чтобы согреться.

— Далеко идти? — спросил Матвей минут через пять. — Корзина неудобная. Всё время норовит выскользнуть.

— До кузницы минут двадцать, не больше, — ответила Варя. — Держи покрепче, за ручки с двух сторон и смотри под ноги — тут булыжники кривые, запнёшься — все пирожки на землю.

— Спасибо за совет, — пробурчал Матвей, но ухватился крепче.

Кузница Сидора уже работала вовсю. Из открытых дверей пыхало жаром, от которого даже на морозе становилось тепло. Доносился мерный звон молотов по наковальне — ритмичный, как удары сердца. Сам кузнец стоял у горна, его фигура казалась чёрным силуэтом на фоне оранжевого пламени. Рядом двое подмастерьев что-то ковали, их молоты били в такт с движениями мастера.

— Сидор! — окликнул я с порога, стараясь перекричать грохот.

Кузнец обернулся, отложил клещи и вытер пот со лба закопчённой тряпкой. Его лицо было красным от жара.

— О, хозяин! — удивился он. — Рано ты. Солнце ещё не встало толком, а ты уже на ногах.