— И я! — подхватил второй, уже жуя. — Это… это просто… у меня слов нет!

Через минуту половина первой корзины опустела, а на ладони Матвея звенела целая горсть монет.

Сидор, уже жуя второй пирожок, смотрел на меня с уважением:

— Хозяин, ты не просто повар. Ты гений. Я сорок лет живу, много чего перепробовал, а такого — никогда. Как ты это делаешь?

— Секрет прост, — ответил я. — Хорошие продукты, правильная техника и уважение к еде. Всё.

— Всё, говоришь, — хмыкнул кузнец. — А у других поваров что — продукты плохие? Или уважения нет?

— Именно, — кивнул я. — Большинство готовят на скорую руку, экономят на всём, лишь бы прибыль больше была, а я делаю так, чтобы люди получали удовольствие. Прибыль придёт сама, если люди довольны.

— Умно, — одобрил Сидор. — А что ещё есть? Только мясные?

— Есть капустные и луковые, — я указал на корзину. — Подешевле, но тоже вкусные. И сладкие морковные — для тех, кто любит послаще.

— В следующий раз возьмём и те, — пообещал кузнец. — Неси-ка сюда ещё парочку мясных, пока не остыли. Такую вкуснятину холодной есть — грех.

Я отдал ему ещё два пирожка. Сидор расплатился не торгуясь:

— Приходите завтра — я своим друзьям расскажу. Они тоже захотят попробовать.

— Обязательно придём, — пообещал я. — Я ребят отправлю — они принесут.

Мы вышли из кузницы с заметно облегчённой корзиной и приятно потяжелевшим кошельком.

Варя остановилась, прислонилась к стене дома и уставилась на меня:

— Это было… невероятно, — её голос дрожал от волнения. — Они даже не торговались! Просто взяли и купили! Все!

— А зачем торговаться? — спросил я. — Цена хорошая, товар отличный. Они же не дураки.

— Но здесь все всегда торгуются! — не унималась она. — Даже за гнилую капусту! А тут…

Матвей, быстро записывавший прибыль, поднял голову:

— Мастер, я правильно понял? Сидор взял семь штук мясных. Каждый подмастерье — по одному. Итого девять пирожков за… — он быстро посчитал, — столько денег! Это же почти чистая прибыль!

— Почти, — согласился я. — Вычти стоимость продуктов, дров для печи, мою работу, вашу работу — останется процентов тридцать прибыли, но это только начало.

— Только начало? — переспросила Варя. — Как это — только?

— А так, что мы обошли одну точку. Одну! — я указал рукой вдоль улицы. — А в Слободке их десятки. Представляешь, сколько мы можем продать, если обойдём хотя бы десять таких мест?

Варя и Матвей переглянулись. В их глазах загорелся тот же азарт, что горел во мне.

— Куда дальше? — спросила Варя, выпрямляясь.

— К гончарам, — решил я. — Варя, веди.

— К гончарам, — указала Варя. — Тут недалеко, через два квартала.

Мастерская гончаров располагалась в большом деревянном сарае с широко распахнутыми воротами. Внутри было удивительно светло — утреннее солнце лилось через проёмы, освещая рабочее пространство. Четверо мужчин сидели за гончарными кругами, их руки были по локоть в мокрой глине, которая блестела на солнце. Круги вращались с мягким скрипом, и из-под умелых пальцев рождались кувшины, миски, горшки.

— Доброе утро, мастера! — громко поздоровался я с порога, стараясь перекричать скрип колёс.

Один из гончаров — старший, судя по седине в бороде — поднял голову и недовольно нахмурился. Его руки замерли на полуготовом кувшине.

— Утро, — буркнул он.