Но главное — запах. Целая симфония: дух печеной пшеницы, тонкая, едва уловимая кислинка старой, сильной закваски и карамельная сладость корочки, которую дает только правильно раскаленная печь. Этот аромат говорил о мастерстве.

Я отломил кусочек. Снова хруст, а за ним — упругая, почти влажная нежность мякиша. Вкус был чистым, глубоким. Сначала — сладость хорошо выпеченного зерна, затем — та самая благородная кислинка, а в послевкусии — долгий, приятный, согревающий вкус дома. Никаких лишних добавок, только хорошая мука, вода, соль и десятилетия опыта пекаря.

«Добротная работа», — с уважением подумал я.

— Отличный хлеб, — искренне сказал я. — Сколько лет занимаетесь пекарным делом?

— Да уж десять будет, — с гордостью ответил Устин. — Отец учил, дед учил. Семейное дело.

— И много у вас постоянных покупателей?

— Да почти весь квартал ко мне ходит! — засмеялся пекарь. — Люди привыкли, знают — у Устина хлеб всегда свежий и вкусный.

Мы купили буханку и пошли дальше, отламывая по куску еще теплого хлеба. Следующей нашей целью была самая оживленная мясная лавка. Хозяин — жилистый, сухой мужчина с острым, как бритва, ножом в руке — как раз разделывал огромную свиную тушу. Его движения были быстрыми, точными, без единого лишнего взмаха. Настоящая работа мастера.

— Что желаете? — спросил он, не отрываясь от дела.

— Копченой колбасы, — ответил я, указывая на темные, сморщенные кольца, свисавшие с балки под потолком. — Той, что потемнее. Есть такая?

— Как не быть! — с гордостью ответил мясник, вытирая руки о фартук. — Лучшая в городе! Сам копчу.

Он снял с крюка одно кольцо. Колбаса была твердой, сухой, почти черной от дыма, а ее аромат — это была песня. Насыщенный запах копченого мяса, резкий, дразнящий удар чеснока. Ничего лишнего.

Мясник отрезал два толстых, в палец толщиной, кружка и протянул нам на блюдце. Я посмотрел на срез. Это была не розовая каша из непонятного фарша, а хорошая грубой нарезки колбаса: мозаика из темно-красных кусков вяленого мяса, белых, прозрачных вкраплений твердого, как камень, сала и редких черных точек перца.

Я положил кусок в рот. Сначала — легкий «щелчок» от плотной, натуральной оболочки. Затем — взрыв вкуса. Соленое, вяленое мясо, которое нужно жевать, раскрывая его вкус. Острый, яркий удар чеснока и перца, а потом, когда начинало таять сало, оно обволакивало язык не жиром, а чистым, концентрированным вкусом копчености, который идеально дополнял хлеб.

«Просто, — подумал я. — Но чертовски хорошо. Идеальный баланс соли и дыма. Конечно, есть куда расти, но даже сейчас замечательно».

— Давно торгуете? — спросил я.

— Двадцать пять лет на этом месте, — ответил мясник, гордо выпрямив грудь. — Мой отец здесь торговал, теперь я, а после меня сын будет.

— И покупатели довольны?

— А то! — засмеялся мясник. — Да они с утра очередь занимают! Знают — у Прохора мясо всегда свежее и колбаса отменная.

Так мы обошли полдюжины лавок — рыбную, овощную, харчевню. Везде была одна картина: опытные ремесленники с многолетним стажем, качественные товары, довольные покупатели и устоявшиеся традиции.

Когда мы присели отдохнуть на скамейку у фонтана, Матвей с тревогой посмотрел на меня:

— Мастер, а они ведь действительно хорошо готовят. Хлеб вкусный, колбаса отличная, даже в простой харчевне и то…

— Именно, — кивнул я.

— Но тогда как мы будем с ними соперничать? — забеспокоился он. — Они здесь двадцать, тридцать лет торгуют! У них постоянные покупатели, проверенные рецепты…

— Матвей, — сказал я, поворачиваясь к нему, — ты думаешь, наша задача — делать такой же хлеб или колбасу только чуть лучше?

— А разве не так?

— Представь: ты двадцать лет покупаешь хлеб у одного пекаря.