— Матвей, — сказал я, поворачиваясь к нему, — ты думаешь, наша задача — делать такой же хлеб или колбасу только чуть лучше?

— А разве не так?

— Представь: ты двадцать лет покупаешь хлеб у одного пекаря. Знаешь его лично, доверяешь ему, привык к вкусу его хлеба и вдруг приходит чужак и говорит: «А у меня хлеб лучше!» Ты пойдешь к нему?

Матвей задумался:

— Наверное, нет. Зачем рисковать, если и так все хорошо?

— Правильно. Поэтому мы не будем делать «еще один хороший хлеб» или «еще одну вкусную колбасу».

— А что тогда?

Я встал и указал на оживленный рынок:

— Посмотри внимательно. Что ты видишь?

— Торговцев, покупателей, товары…

— А чего ты не видишь?

Матвей растерянно пожал плечами.

— Удивления, — ответил я. — Все здесь предсказуемо. Люди знают, что купят хлеб у Устина, мясо у Прохора, овощи у Марфы. Они едят одно и то же каждый день, из года в год.

— И что в этом плохого?

— Ничего плохого, но представь — что, если однажды предложить им что-то, чего они никогда не пробовали? Блюдо, от которого у них загорятся глаза? Вкус, который они запомнят навсегда?

В глазах Матвея забрезжило понимание:

— Мы будем продавать не еду для сытости, а… что-то другое?

— Мы будем продавать новый опыт, — сказал я с растущим азартом. — Удивление. Радость открытия. То, чего в этом городе еще никто не делал.

— А они захотят такое покупать?

— Люди всегда хотят чего-то нового, — усмехнулся я. — Просто большинство боится это признать. Но если сделать все правильно…

Я не договорил, но Матвей понял. В его глазах появился тот же огонек, что горел во мне. Теперь осталось определить свой путь и найти место в этом каменном океане.

* * *

Матвей

Матвей кивнул, хотя на самом деле не понял и половины. Не понял, но поверил. Как верил всегда.

Он шел за мастером по шумным, гудящим улицам Вольного Града, и его голова шла кругом. Еще вчера он был просто поваренком, а сегодня… сегодня он проснулся в кровати с такими мягкими перинами, что утонул в них, как в облаке. Он впервые в жизни спал в такой комнате! А потом был завтрак внизу, в «Золотом Грифоне», где слуги кланялись ему и называли «молодым господином».

А потом была та лавка. Мастер ведь не просто купил ему одежду, а изменил его. Теперь на него из отражения смотрел незнакомец. Статный, хорошо одетый молодой человек в темно-синем костюме, который сидел на нем как влитой. Матвей впервые в жизни не чувствовал себя слугой. Он чувствовал себя… человеком.

И вот теперь они были на рынке. Матвей, как повар, мог оценить работу местных мастеров. И работа была хорошей. Хлеб в пекарне пах отлично. Колбаса у мясника была плотной, пряной, с правильным балансом. Похлебка в харчевне — густой и наваристой. Это была простая, добротная еда, и он, Матвей, был в восторге! Он думал: «Боги, как же здесь вкусно! Какой прекрасный город!». Он уже был готов сказать мастеру, что, может быть, им стоит открыть такую же лавку и делать такую же вкусную еду.

А потом он посмотрел на Алексея.

Мастер пробовал ту же еду. Он кивал, иногда даже одобрительно хмыкал, но в его глазах не было ни восторга, ни страха перед конкурентами. Там был азарт охотника, который изучает повадки своей будущей добычи. Он видел то, чего не видел Матвей. Видел слабости там, где Матвей видел лишь силу.

И в этот момент весь детский восторг Матвея перед этим огромным городом сменился благоговейным трепетом перед своим учителем.