Степан кивнул и направился к выходу. Игра только начиналась, но первый ход противника был ясен. Теперь нужно было решать, как отвечать.

* * *

Алексей

Поздним вечером я сидел в своих покоях, пытаясь читать старинный травник, но мысли постоянно возвращались к дневному визиту столичного «купца». Что-то в нем было не так. Я слышал обрывки его разговора со Степаном, пока был на кухне, и интуиция, обостренная эликсирами и постоянной опасностью, кричала о подвохе.

Стук в дверь прервал мои размышления. — Войдите. В комнату вошел слуга с обеспокоенным лицом: — Боярин Веверин, князь срочно просит вас в малый зал совета.

— В такое время? Что-то случилось? — Не знаю, но лица у всех очень серьезные.

Я быстро накинул плащ и направился в зал. В малом зале меня ждали князь Святозар, Ярослав и Степан Игнатьевич. Атмосфера была такой густой и тяжелой, что, казалось, ее можно резать ножом.

— Алексей, садись, — сказал князь. — Разговор будет непростым.

Я сел, чувствуя, как внутри все сжимается. — Это из-за нашего гостя из столицы? — прямо спросил я.

— Ты как всегда проницателен, — мрачно кивнул Степан Игнатьевич. — Этот «купец» Лука — не купец. Это шпион из столицы, скорее всего из Тайного Приказа. Он приехал оценить тебя, Алексей.

Слова ударили, как удар хлыста, но я не показал удивления. Это лишь подтвердило мои смутные подозрения.

— И какова его оценка?

— Судя по всему, самая высокая, — ответил Степан. — Он уехал сегодня вечером, оставив «дружеское» послание, в котором намекает, что Великий Князь был бы счастлив видеть такого «умельца» при своем дворе.

— Богдан Боровичский, — с ненавистью произнес Ярослав. — Этот змей проиграл войну мечом и начал войну шепота. Он представил нашу победу как угрозу для Великого Князя.

Я почувствовал, как холод разливается по жилам. — То есть они хотят…

— Они хотят тебя, — прямо сказал Степан. — Человека, способного делать армию сильнее, не могут оставить в руках удельного князя. Для столицы ты — не человек, а стратегический ресурс.

— Но я ведь не делаю армию непобедимой! — возразил я. — Я просто…

— Неважно, что есть на самом деле, — перебил меня князь. — Важно то, во что они верят. А они верят в колдуна, который может изменить баланс сил.

Наступила тяжелая пауза. Я пытался осмыслить услышанное не как обиду, а как новую, сложную задачу.

— И какие у нас варианты? — спросил я, и мой голос был спокойным и деловым.

Степан Игнатьевич удивленно посмотрел на меня, явно ожидая другой реакции. — Вариантов немного, и все плохие, — ответил он. — Первый — ты едешь в столицу. Это почетная ссылка, золотая клетка, из которой ты уже не вырвешься. Второй — мы отказываемся. Это будет расценено как мятеж, и на нас пойдут уже не Морозовы, а дружина Великого Князя.

— Есть третий вариант?

— Исчезнуть, — мрачно сказал Ярослав. — Сбежать в дальние земли, где тебя не найдут.

Я встал и подошел к окну. Внизу, во дворе, проходил ночной дозор. Привычная, мирная картина, которая теперь казалась хрупкой, как стекло. Я не чувствовал обиды на них. Они были правителями, и они мыслили, как правители. А я… я был проблемой. Опасным активом, который мог либо принести им величие, либо погубить.

— Алексей, — наконец сказал князь Святозар, и в его голосе я услышал боль. — Я в неоплатном долгу перед тобой и твоим родом. Я бы отдал все, чтобы ты остался, но я не могу поставить под удар весь свой народ.

— Я понимаю, — тихо сказал я.