…………

Чёрная Трещина не была указана ни на одной карте, и ни один путеводитель не решался даже упоминать её. Но те, кто чувствовал магию, даже самую тусклую, ощущали её как горький привкус крови на языке ещё за сотни ли.

Андрей приближался к ней в одиночку. На змею Цзяолин он наложил печать сокрытия, спрятав её неподалёку, на северо-западной гряде, в глубокой скалистой расщелине, где не было ни зверей, ни даже птиц. Сам же он шагал по сухой выжженной земле – камень тут был чёрен, как сажа, а воздух казался застойным и вязким, как масло. С каждым шагом его тело ощущало давление, как будто в этой земле осталась память о падении звёзд, распятии богов или безмолвных проклятиях.

Граница Трещины была почти незаметной. Почти. Один шаг – и пространство исказилось. Звук стал тише, воздух – плотнее. Движения – замедленными, как во сне. Казалось, сама реальность растянулась, как перетянутая кожа. Андрей остановился и вынул одну из шкатулок с пробным духом-следопытом. Отпустил его вперёд. Дух пролетел не больше трёх шагов… И внезапно замер в воздухе, как прикованный. Потом его оболочка вспыхнула фиолетовым светом – и распалась на сотни гудящих символов, которые мгновенно затянула вниз, прямо в расщелину.

“Значит, здесь не просто разлом… а живая структура.” – Он медленно выдохнул. Снял одну из закреплённых на теле печатей – и вложил её в грудь. Зажёг “Око Пустоты” – артефакт временного видения эфирных токов, встроенный в один из вспомогательных браслетов. Перед ним открылся мир без красок. Только линии. Потоки. Пульсации. Трещина тянулась вниз – не как трещина в земле, а как рваная рана в самой ткани мира. Из неё медленно выходили клубы чёрного тумана, похожего на догорающее воспоминание. И внутри этих клубов порой вспыхивали силуэты. Кто-то шёл. Кто-то полз. Кто-то – лежал… Вечно…

Андрей не полетел… Он спускался пешком. Он не знал, что здесь могло сработать против него, но был уверен в том, что иллюзии, временные петли и духовные ловушки – точно имеются. Первые сто шагов прошли в полной тишине. Потом… он услышал собственный голос.

“Ты оставил меня умирать…”

Он остановился. Повернулся. Но там был он сам – немного моложе, измождённый, с обожжённым плечом. Именно таким он был, когда бежал из-под ножа ритуальщика Тансу. Глаза фантома полыхали обидой. Андрей поднял копьё. И не стал атаковать. Он прошёл сквозь проекцию, не отводя взгляда. И та рассыпалась пеплом и пепельной тенью.

“Это место будет бить в твою слабость… Сюда ведут не ноги. Сюда ведёт боль.”

После ещё часа спуска, и ещё как минимум десятка провокационных иллюзий, он вышел в нечто, похожее на зал. Внизу зияло поле искажений, сверкающее фрагментами памяти, магии и криков, навсегда застрявших в этой бездне. В центре располагался монолит, будто выросший из самой Трещины. Высокий, как башня. И вокруг него – можно было разглядеть сотни шипов. Древних осколков артефактов… Костей… Трупов, из которых всё ещё исходила аура магии.

И там же… Женщина. Обнажённая. Но вся испещрённая печатями. Каждая печать – живая. Каждая – удерживала в ней тех самых духов, которых она когда-то вселила в других. Это была Старейшина Духа. Последняя из рода основателя этой мерзкой организации. Спрятанная здесь. Связанная с узлом. Она подняла голову.

– Ты пришёл сюда. Ты так похож на него…

Андрей молчал. Печати в его теле вспыхнули.