– Ты думаешь, что клетка остановит бурю? – Её голос был слегка скрежещущим, как металл по стеклу.

Андрей спокойно поднял копьё.

– Я не собираюсь сдерживать бурю. Я сам – буря…

…………..

Она готовилась к сражению с тем, кто пришёл уничтожить всю многолетнюю работу их секты, на которую были потрачены усилия не одного поколения представителей их организации. И даже те, кто сотни лет работал на благо секты, потом сами становились теми самыми камнями в фундаменте их дела. Ведь из них получались просто великолепные марионетки. Сохраняющие силу и мастерство. Не говоря уже про то, какие эмоции испытывали те, кто уже считал себя хозяевами мира, когда их самих приносили в жертву на алтаре. Да. Она и сама понимала, что рано или поздно и её саму ожидает такая судьба. Особенно если она не успеет воплотить в жизнь замысел создателя секты.

Однако теперь, после того как в их дела вмешался этот неведомый им Доу Лин, про которого они вообще ничего не знали, все их планы были просто уничтожены. И ей самой не оставалось ничего другого, как столкнуться с последствиями того, что какой-то идиот из их секты посмел перейти дорогу такому могущественному врагу. Да, знай она об этом заранее, то сама сотню раз отправила бы того идиота на алтарь! Вот только уже было поздно что-то менять. И ей оставалось только сражаться, используя всю имеющуюся у неё в распоряжении силу.

Но как только она попыталась нанести свой удар по этому странному противнику, который, неожиданно для них, оказался весьма эффективным против их основной ударной силы, силы Духа, на неё обрушились всепоглощающей волной собственные воспоминания.

Ведь прежде, чем стать сосудом для воплощения ужаса, она была… Человеком… И это было самое страшное. Она даже вспомнила то самое имя, которое стерлось из памяти не только самой женщины, но и тех, кто её когда-либо знал. Раньше её звали Си Хуань. Простое имя из деревни, которая давно исчезла под озером. Той деревни, где люди носили воду на плечах, ели корень горечавки с солью и молились туману, чтобы не пришёл голод. Она была третьей дочерью в бедной семье. Никто не запомнил её лицо. Даже она сама. Теперь оно тонуло в дымке. Но однажды в деревню пришёл странный человек – в сшитом из лоскутов плаще, с глазами как зеркала. Он заглянул в её душу – и увидел страх. Страх, который она прятала даже от себя. И тогда он сказал

“Ты умеешь чувствовать боль. А значит – сможешь управлять ею.”

Это было приглашением. Или приговором. И она согласилась учиться. В той секте не было храмов. Только залы боли и зеркал. Где каждый ученик учил не магию – а искусство ломать себя, вытаскивая эмоции и превращая их в силу. И Си Хуань училась быстрее всех. Потому что не задавала вопросов. Потому что не надеялась на милость. Она научилась рисовать магические круги своей кровью, высекать печати из костей умерших, заманивать духов голосом ребёнка, и кормить их своими воспоминаниями. Она была восприимчивой, но… не сломанной. Пока однажды ей не предложили:

“Ты можешь стать сосудом. Но должна отдать имя. Лицо. Всё.”

Она согласилась. Не потому, что жаждала силы. Потому что хотела забыть, кем была до того. Ведь основной проблемой в ломке было именно то, что в ритуалах ты должен был использовать тех, кто любит тебя. Своих родителей… Братьев… Сестер… Всю свою семью. И она справилась. Так что теперь это имя ей было не нужно…

Ритуал шёл семь ночей и дней. Семь кругов, семь жертв, семь раз её погружали в чёрную смолу, вперемешку с золой тех, кого убила её собственная рука на алтаре. Потом – прошивали её тело шёлком призрачного паука, в каждую жилу, в каждый нерв. И каждый раз, когда она умирала в муках – её останавливали. Печатью. Криком. Слепым духом, влитым в грудь. На седьмой день она открыла глаза, но уже не видела себя.