Доминик был одет, ему даже вдобавок к плавочкам свитер надели, но, с другой стороны, он был слишком мал, чтобы видеть в наготе унижение. Смысла не было.

 Единственное, что я мог сделать, так это думать о себе как об одетом.

 Я сидел на земле. Глинистая почва, усыпанная опавшими листьями. Я опирался на дерево, с которого, эти листья и осыпались – маленькое деревце с гладким твердым стволом не более четырех дюймов в диаметре.

 Видимость с обеих сторон ограничивали вечнозеленые кустарники, по большей части, как бы смешно это ни показалось, лавры. Я сидел на маленькой лужайке, на которой росло еще одно молоденькое деревце. Наверное, бук, подумал я.

 Самой главной и наиболее удручающей проблемой было то, что я не мог уйти из-за чего-то вроде наручников, защелкнутых на моих запястьях с другой стороны дерева, у меня за спиной. На лужайке было тихо, но вдали я слышал приглушенный постоянный гул – явно городской. Где бы я ни был, это было недалеко. Может, недалеко от Лаурела. Милях в двух... в пригороде. Я открыл рот и изо всех сил закричал:

 – Помогите!

 Я кричал долго. И безрезультатно. Небо, которое было таким синим в наделю скачек, теперь подернулось облаками – серое, как мои мысли.

 Я не имел никакого понятия о том, сколько сейчас времени. Ощупав запястья, я понял, что у меня нет часов. Я мог встать. Я встал. Я мог обойти вокруг дерева.

 Я так и сделал. Со всех сторон была одна и та же зелень.

 Ветви деревца простирались как раз над моей головой – узкие крепкие веточки, заканчивающиеся более мелкими побегами и ответвлениями. Довольно много золотистых листочков все еще цеплялось за них. Я попытался стрясти их, но мои усилия едва пошевелили ветки, и листочки упрямо продолжали висеть.

 Я снова сел и стал думать. Мыслей было много, и все неприятные. Главное – что в "Либерти Маркет" я никогда не стану рассказывать об этом дне... если доживу до того, чтобы рассказать. Дать себя похитить... как же глупо. Как же мерзко...

 Я снова погрузился в размышления. Если бы до Пучинелли было легче добраться, я бы узнал о семействе Гольдони раньше и уехал бы из отеля "Шериатт" задолго до того, как туда приехала "Интернэшнл раг компани" со своим ковром. Если бы я не пошел забрать свои вещи... Если бы. Сплошные "если бы". Я подумал о Джузеппе-Питере-Пьетро Гольдони. С каким лицом он вошел в мою дверь – собранный, решительный, как солдат в бою, своей быстротой и точностью напомнив мне Тони Вэйна. Он сам забрал Доминика с пляжа и сам в маске похитил Алисию. Возможно предположить, что именно он назвался шофером, когда приехал за Морганом Фримантлом, и если так, то сам акт успешного похищения был для него таким же огромным удовольствием, как и получение денег.

 Если я правильно его понимаю, подумал я, поможет ли это мне? Прежде я никогда не говорило похитителем лицом к лицу – всегда через посредника.

 Акт принудительной торговли за выкуп, учебное пособие "Либерти Маркет", глава шесть. Очень трудно принуждать, когда находишься в таком невыгодном положении.

 Шло время. Над головой время от времени пролетали самолеты, прилетела птичья чета посмотреть, что это за чужак залез тут на их территорию. Я сидел не то чтобы очень неудобно, пытаясь собраться с мыслями и прикидывая, сколько я тут еще смогу просидеть. Пошел дождь.

 Дерево мало спасало, но я не особо тревожился. Капли падали сквозь листву, словно мягкий душ, свежим и непривычным ощущением лаская кожу. Я прежде никогда не бывал под дождем нагишом, насколько я помнил. Я поднял лицо, открыл рот и стал глотать капли, падавшие мне на лицо.

 Вскоре дождь прекратился, стало темно. Придется тут всю ночь просидеть, подумал я.

 Всю ночь так всю ночь.