Напоследок взглянув на отца, который уже как будто перенесся в какой то нездешний мир, Дирдре побрела обратно в приемную. Молодой человек, зажав телефонную трубку между ухом и плечом, оживленно разговаривал. Он сказал Дирдре: «Секундочку» – и продолжил разговор.

– Не говорите мне о мисс «Никогда По Воскресеньям», – сказал он. – Вчера вечером я видел ее в «Болтонс», и каждую свободную секунду она бегала в туалет. – Некоторое время он слушал, втянув щеки. – Если бы обещания были пирогами, дорогуша, она была бы в крошках по самые уши.

Он был очень темноволос. Дирдре подумала, не итальянец ли он. Когда он повесил трубку, она объяснила, что готова ехать домой.

– Боюсь, не получится. Транспорт предназначен только для неотложных вызовов.

– Н… н… но… – от волнения Дирдре начала заикаться. – Я живу за много миль отсюда.

– Ну так что же, голубушка? Что мы будем делать, если на автотрассе произойдет авария, а вы в это время будете разъезжать в машине «скорой помощи»?

– …но ведь наверняка у вас их больше, чем одна…

– Извините. Таковы правила.

Дирдре тупо уставилась на него. В спертом душном воздухе приемной от ее все еще мокрой одежды начал подниматься пар. От усталости ее шатало. Теперь, когда отец в безопасности и окружен заботой, боязнь, любовь, ужас, отчаяние отошли в сторону. Осталось только бесчувственное оцепенение.

– Автобусы начинают ходить в семь. Вы могли бы пока немного вздремнуть. – Дежурному явно стало жаль девушку, которая выглядела совершенно измученной. – Если бы это зависело от меня… – Он всегда так говорил, это их успокаивало. И его тоже успокаивало, если на то пошло. – Или я могу вызвать вам такси.

– Такси.

Это был не вопрос. Она просто повторила это слово, будто ребенок, который затверживает урок. Дирдре напряженно задумалась. Мыслительный процесс, как и все прочие психологические и физиологические функции, застопорился. Для такси нужны деньги. Она проверила карманы. Денег при ней не было. С огромным усилием она заставила себя воспроизвести в памяти события минувшего вечера. Вот она выбегает из театра Лэтимера. Одета в пальто, а руки пусты. Значит, ее сумка все еще в театре. Поэтому (ее брови задергались от напряжения, с которым она обдумывала следующий шаг), если она вызовет машину, то водитель подождет, пока она сходит за сумкой, потом отвезет ее домой, и она расплатится. Дирдре, чье лицо посерело от изнеможения, тщательно проработала все детали этого нехитрого плана, но не обнаружила никакого изъяна.

– Да, – сказала она, – такси.

– Обойдется в два раза дороже, – сказал дежурный, бодро набирая номер. – Ведь уже больше двенадцати.

Дирдре отвергла предложение отдохнуть на диванчике, пока будет дожидаться, чувствуя, что если присядет, то сразу свалится и больше никогда не поднимется. Она и так не понимала, каким образом ноги еще держат ее тело. Они были как будто из осколков фарфора, небрежно склеенных вместе. Такси приехало почти сразу. Водитель, мужчина средних лет, оглядел Дирдре с некоторым беспокойством.

Ее облик и вправду внушал тревогу. Лицо было смертельно бледным, вокруг опухших глаз – темные разводы. Мокрая одежда заляпана грязью, а одна туфля отсутствовала. К тому же у девушки (чего таксист не мог не заметить) не было сумочки. Это обстоятельство, в сочетании с ее причудливым видом – он уже решил, что она хиппи или что то в этом роде, – пробудили в нем вполне естественное опасение, что ему могут и не заплатить. После того как его успокоили на этот счет, он подал ей руку, которую она не отвергла, хотя, кажется, не заметила, и они вместе вышли из здания.

– За животных отдельная плата, – сказал водитель, когда они подошли к машине.