– Лучше говорить: неизлечимая, – заметил режиссер, чуть ли не впервые не вводя Шафта в заблуждение относительно русского слова. – Но ты очень скоро излечишься – даже пари могу с тобой держать. Встретишь еще какую-нибудь такую – рыжую – не рыжую, скромницу там или бесстыжую… Встретишь, Шафтушка, встретишь, помяни мое слово… А об актрисочке этой и не вспомнишь больше…

– Шафт никогда ее не забудет. Шафт даже никогда не забудет Мастера, хотя он его очень бы хотел никогда не помнить.

– Воланд приревновал Маргариту к Мастеру, – вздохнул Шара. – Старик Булгаков в гробу бы перевернулся… Забудь ты об этом, право слово, забудь!.. И знаешь, – режиссер посмотрел на часы, – давай, пожалуй, на выход. Я ей обещал, что буду один… Ну и, в общем, помни – в полседьмого.

96

Когда Шафт ушел, Шара снова начал нервничать.

«Все-таки он на меня как-то благотворно действует, – думал режиссер о негре. – Спокойно с ним. Кабы на баб периодически не тянуло, вообще бы с ним не расставался. Поселил бы у себя в квартире в качестве прислуги».

От этих мыслишек Шару отвлекла осторожно приоткрываемая кем-то дверь…

«Ну все, собраться! – приказал себе режиссер. – Эх, она раньше пришла… Может, надо было Шафту сказать, чтоб он тоже все-таки пораньше?.. А милиция? Нет, чует мое сердце, милиция подведет. Так что надо будет ждать Шафта. Тянуть время…»

В павильон вошла Маргарита Николаевна, увидела издали Шару, улыбнулась и энергичным шагом направилась к нему навстречу.

Режиссер с облегчением отметил, что в руках у нее ничего не было.

«Значит, по крайней мере, травить меня она не собирается. Разве только захочет подсыпать что-нибудь в мое вино… Но на эту удочку я не попадусь. Нету, скажу, вина. А она спросит: а чай?.. Да, чай придется налить, а то уж совсем как-то получится… Но я тогда от своей чашки глаз не отведу… В общем, черта с два она меня отравит!»

Подойдя к Шаре, Маргарита Николаевна улыбнулась и протянула ему руку. Тот, не вставая с кресла, вяло пожал ее.

– Вы мне как будто не рады, – огорчилась девушка.

– Да нет, нет, – забормотал режиссер. – Устал просто.

– Понимаю, – протянула Маргарита Николаевна. – А можно присесть?

– Да, пожалуйста, – кивнул Шара. – Стульев вокруг – хоть завались, так что садитесь на любой…

Девушка выбрала один, поставила его вплотную к креслу, в котором сидел режиссер.

«Зачем это? – подумал Шара. – Что она хочет? Сесть рядом, совсем близко? Как тогда, на скамейке… И что дальше? Не нравится мне это. Надо было сказать Шафту, чтобы пришел в шесть пятнадцать. Или даже в шесть десять…»

Маргарита Николаевна присела рядом и, улыбнувшись длинной улыбкой, заговорила неспешным шепотом:

– Товарищ Шара, вы такой любопытный мужчина, просто с ума сойти можно…

– Что вы говорите! – холодно хихикнул режиссер.

– Я поражаюсь, как это вы так удачно экранизировали такой шедевр, как «Мастер и Маргарита»…

– Удачно? – переспросил Шара. – А вы разве его видели?

– Видела, – подтвердила девушка.

«Ну конечно, врет», – подумал режиссер, а вслух поинтересовался:

– Где же?

– Да здесь, на «Мосфильме».