«Ну конечно, врет», – подумал режиссер, а вслух поинтересовался:

– Где же?

– Да здесь, на «Мосфильме». Меня знакомый актер привел, когда тут у вас был какой-то показ… «Внутренняя премьера» – так он мне, кажется, сказал…

– Дальше внутренней не пошло, – почти всхлипнул Шара, впервые в присутствии Маргариты Николаевны задумавшись о чем-то постороннем.

– И вы мне, знаете, – продолжала девушка, – когда я вас тогда увидела на той скамейке, вы мне сразу напомнили того актера, который у вас Берлиоза играл… Я потому ведь вас и назвала Михаилом Александровичем в тот раз… Пошутила просто. Вы меня извините, если что…

– Так вы только поэтому назвали? – невольно улыбнулся режиссер.

– Ну да.

– А я, признаться, подумал… – начал было Шара, но тут же осекся. «Да она просто прикидывается. Не забываться, не забываться! Не верить ни одному слову». Вслух же строго произнес: – И вовсе я не похож на этого самого актера!

– Похожи, похожи, – возразила Маргарита Николаевна. – Даже очки те же самые.

– Ну да, очки, – еще раз машинально улыбнулся Шара. – Это действительно кто-то так постарался – принес ему очки точно такие же, как у меня.

– И усы, – напомнила девушка.

– Да-да, – кивнул режиссер, – и усы зачем-то такие же наклеили. Вот он и стал похож. А так-то он не похож, совсем даже не похож…

97

– Ну, будь по-вашему, – миролюбиво согласилась Маргарита Николаевна. – А можно… извините, может, это глупо, но… можно потрогать вас за усы?

«Разрешить или нет? – забеспокоился Шара. – Вроде здесь ничего такого… Ничего опасного. Пусть, наверно, трогает. Все равно время надо тянуть, так что придется чем-то ее занимать…»

– Ну, потрогайте, – тихо сказал режиссер.

– Спасибо, – прошептала девушка и потянулась своими длинными пальцами к его усам. – Вы меня простите, я просто никогда не имела дела с усатыми мужчинами… Вот просто – никогда! И у меня страсть появилась, еще когда мы с вами на скамейке познакомились – до смерти захотелось дотронуться до ваших усов. Но тогда я не посмела. А сейчас… – Тут Маргарита Николаевна замолчала и осторожно прикоснулась рукой к жесткой щетке над верхней губой Шары. – О! – простонала она.

– Что «о»? – нервно поинтересовался режиссер.

– Как же они прекрасны… – прошептала девушка.

– Кто?

– Ваши усы… Я и не думала, что они такие, такие… У меня слов нет, какие они… Я представляю, какое удовольствие – целовать усатого мужчину…

К Шаре неожиданно вернулось его чувство юмора:

– Я никогда не целовался с усатым мужчиной, так что ничего по этому поводу не могу вам сказать.

– Ха-ха-ха! – заливисто захохотала Маргарита Николаевна. – Какой же вы чудный, смешной, замечательный… – заговорила она, отсмеявшись. И вдруг резким движением припала к губам режиссера.

Шара выпучил глаза от неожиданности.

«Не отвлекающий ли это маневр? Она меня целует, а тем временем кто-то подкрадывается – и…»

Режиссер стал бешено вращать глазами, но скоро убедился, что в павильоне по-прежнему никого не было.