|
Я просто с детства насмотрелась на дядю Васю и поняла, что я так не смогу. Я не смогу вечно унижаться перед гадкими режиссерами… То есть я всегда безмерно уважала дядю Васю и выбранную им стезю, но во мне самой не настолько силен этот энтузиазм… и как еще говорят – горение!.. То есть, например, дядя Вася при его уме, энергичности, обширных способностях… Да он мог бы стать кем угодно! Кем захотел бы, тем и стал… Но любовь к драматическому искусству была настолько сильна в нем, что он, заранее прекрасно сознавая все тяготы и горести, присущие этой профессии, не мог не выбрать ее… Перед такими людьми можно только благоговеть, не правда ли?.. И перед такими, как вы, – тоже…
– Вашему дяде невероятно повезло, что у него такая племянница, – проговорил Топорков, зачарованно глядя в большие Марусины глаза. – Что вы, это мне с ним повезло! – возразила Маруся и еще раз ослепительно улыбнулась Топоркову.
76
– Ой, что это я? – вдруг будто очнулся Топорков. – Проходите, пожалуйста, сюда – там у меня столик, стулья, чай, все, что надо… Лихонин с Марусей проследовали за декорации и обнаружили там множество аппетитной снеди, расставленной на столе. – Вот это да! – захлопала в ладоши Маруся. – Откуда у вас столько дефицита? – Из буфета, – скромно отвечал Топорков. – Однако вас, киношников, неплохо кормят, – обратилась девушка к обоим мужчинам. – А что же ты, дядя Вася, – она легонько толкнула его в бок, – никогда ничего не принесешь из вашего буфета? Лихонин небрежно пожал плечами. – Не догадался, видимо, – подсказал Топорков. – Нет, не так, – возразила Маруся. – Он у нас просто слишком деликатный, чтобы заимствовать еду из буфета. И даже если он там себе что-то покупает, то за пределы студии не выносит… Верно, дядя Вася? Лихонин сконфуженно отвернулся. – Что ж, это делает Василию Николаевичу честь, – заметил Топорков. – А вот я отнюдь не такой деликатный. Беру по ночам в буфете что хочу и никаких денег не оставляю. – И правильно делаете, – поддержала его Маруся. – Учитывая, сколько крови вам попортила советская кинематография, им бы следовало вас пожизненно бесплатно кормить… Все трое сели за стол. Топорков разлил чай по большим чашкам, после чего придвинул к Марусе тарелки с сыром, колбасой, пирожными… – Что вы, что вы, спасибо. – Маруся слегка зарделась – Топорков нашел, что от этого она стала еще прелестнее. Мучительно стараясь отпустить ей какой-нибудь комплимент, Топорков наконец выдавил: – У такого интеллигентного дяди и племянница соответствующая… – Ой, что вы говорите! – Маруся засмеялась с набитым ртом и чуть не поперхнулась. Прожевав, она продолжала: – Петр, боюсь вас разочаровать, но я за собой ничего интеллигентного как раз не замечаю… Я простой парикмахер, если хотите знать. – Прекрасная профессия, – зачарованно прокомментировал Топорков. – А что касается интеллигентности, – добавил он, подумав, – то и во мне ее, признаться, негусто… – И очень хорошо! – снова одобрила Маруся. – Тому же дяде Васе моему, – с улыбкой покосилась она на все еще смущенного Лихонина, – интеллигентность эта самая всю жизнь только вредит… Вот он бы никак не смог убить кинорежиссера… Даже того самого, из-за которого у него голос пропал… Жаль, что тот уже умер. |
