«О, дети, светлый день угас». —

         «Уж солнце за горою;

         Уж по закату разлилась

         Багряною струею

         Заря, и с пламенных небес

         Спокойный вечер сходит,

         На зареве чернеет лес,

         В долине сумрак бродит». —

         «О вечер сумрачный, постой!

         Помедли, день прелестный!

         Помедли, взор не узрит мой

         Тебя уж в поднебесной!..

         О, дети, дети, ночь близка». —

         «Заря уж догорела;

         В туман оделася река;

         Окрестность побледнела;

         И на распутии пылят

         Стада, спеша к селенью». —

         «Спасите! полночь бьет!» — «Звонят

         В обители к моленью:

         Отцы поют хвалебный глас;

         Огнями храм блистает». —

         «При них и грешник в страшный час

         К тебе, творец, взывает!…

         Не тмится ль, дети, неба свод?

         Не мчатся ль черны тучи?

         Не вздул ли вихорь бурных вод?

         Не вьется ль прах летучий?» —

         «Все тихо… служба отошла;

         Обитель засыпает;

         Луна полнеба протекла;

         И божий храм сияет

         Один с холма в окрестной мгле;

         Луга, поля безмолвны;

         Огни по тухну ли в селе;

         И рощи спят и волны».

         И всюду тишина была;

         И вся природа, мнилось,

         Предустрашенная ждала,

         Чтоб чудо совершилось…

         И вдруг… как будто ветерок

         Повеял от востока,

         Чуть тронул дремлющий листок,

         Чуть тронул зыбь потока…

         И некий глас промчался с ним…

         Как будто над звездами

         Коснулся арфы серафим

         Эфирными перстами.