И, руки положив крестом

         На грудь изнеможенну,

         Пред неиспытанным творцом

         Молитву сокрушенну

         Умолкший пролиял в слезах;

         И тяжко грудь дышала,

         И в призывающих очах

         Вся скорбь души сияла…

         Вдруг начал тмиться неба свод —

         Мрачнее и мрачнее;

         За тучей грозною ползет

         Другая вслед грознее;

         И страшно сшиблись над главой;

         И небо заклубилось;

         И вдруг… повсюду с черной мглой

         Молчанье воцарилось…

         И близок час полночи был…

         И ризою святою

         Угодник спящих дев накрыл,

         Отступника — десною.

         И, устремленны на восток,

         Горели старца очи…

         И вдруг, сквозь сон и мрак глубок,

         В пучине черной ночи,

         Завыл протяжно вещий бой —

         Окрестность с ним завыла;

         Вдруг… страшной молния струей

         Свод неба раздвоила,

         По тучам вихорь пробежал,

         И с сильным грома треском

         Ревущей буре бес предстал,

         Одеян адским блеском.

         И змеи в пламенных власах —

         Клубясь, шипят и свищут;

         И радость злобная в очах —

         Кругом, сверкая, рыщут;

         И тяжкой цепью он гремел —

         Увлечь добычу льстился;

         Но старца грозного узрел —

         У тихнул и смирился;

         И вдруг гордыни блеск угас;

         И, смутен, вопрошает:

         «Что, мощный враг, тебя в сейчас

         К сим падшим призывает».

         «Я зрел мольбу их пред собой». —

         «Они мое стяжанье». —

         «Перед небесным судией

         Всесильно покаянье».