– Холли ударила Брэди?! – возмущенно воскликнула она. С ним все в порядке?

– Сейчас да, – ответил Коуди, – но кто помешает Холли сделать это снова? Видит Бог, я не могу наблюдать за ней целыми днями, а дети делают все возможное, чтобы ей досадить.

Но, почти сдавшаяся перед его доводами, Кэсси вдруг вспомнила наглую, самодовольную улыбку, с которой взглянула на нее Холли, выходя ночью из спальни Коуди. Как Кэсси могла поверить его утверждению, что он не спит с этой женщиной, если сама воочию убедилась в обратном!

– Я не хочу возвращаться на ранчо, Коуди. И ты не сможешь заставить меня туда поехать.

Лицо его застыло.

– Я не собираюсь с тобой спорить, Кэсси. Ты поедешь со мной, даже если мне придется вынести тебя отсюда силком, на плечах.

– Почему тебя так волнует то, что я решила жить в городе? Это абсолютно тебя не касается!

– Не касается? И ты можешь такое говорить! Я предлагал тебе выйти за меня замуж! Не имеет значения, что ты отказалась. Да, я как последний дурак думал, что моя индейская кровь для тебя ничего не значит.

– Она и не значит, – мягко ответила Кэсси. – Просто я была обижена холодностью и расчетливостью твоего предложения, поэтому и отвечала так необдуманно. Кто ранил тебя так больно, Коуди? Неужели какая то женщина отказала тебе из за того, что в тебе есть примесь индейской крови? Тогда она просто дура.

– Можешь говорить что угодно, – вышел из себя Коуди. – Я давно понял: я отношусь к тем парням, от которых родители прячут своих дочерей подальше. Когда то я был достаточно наивен и думал, что женщина может полюбить меня таким, какой я есть…

Кэсси почти физически ощущала его боль. Впервые она осознала, какой удар нанесла ему своим бессердечным отказом. Должно быть, ее чувства отразились на лице, поскольку Коуди сказал:

– Не надо меня жалеть, Кэсси! Мне гораздо привычнее иметь дело с ненавистью, чем с жалостью. И не пытайся перевести разговор на другую тему: ты едешь со мной домой, и баста.

Кэсси хотелось уехать вместе с ним. Но она не была уверена в том, что сможет выдержать испытание: продолжать любить Коуди так, как любит его сейчас, и знать, что у нее нет на него никаких прав. Оба они сваляли дурака, и теперь им это дорого обходится…

– Я не собираюсь жить с Холли и скоро разведусь с ней, – продолжал убеждать ее Коуди. – Тебе и Детям нужно только немного потерпеть ее, пока не приедет Бакстер. Завтра я намерен встретиться с Уиллоуби и посоветоваться с ним насчет бракоразводного процесса. Надеюсь, из за этого визита мои шансы на усыновление ребят не пошатнутся.

– Когда Холли перестанет быть твоей женой, я вернусь домой, – сказала Кэсси неискренним тоном.

– Не ет, милочка, ты вернешься со мной на ранчо сейчас! Я не доверяю Уэйну. Он наверняка что то замышляет.

Кэсси могла бы сказать ему, что именно собирается предпринять Уэйн, но воздержалась: между братьями и так уже накопилось немало обид.

– Я тоже ему не доверяю.

– Он хочет тебя, Кэсси, не это ли ты имеешь в виду? Он желает начать с тобой там, где остановился с Линдой!

Кэсси пристально посмотрела на него.

– Я слышу подобные намеки уже не в первый раз, – напряженным от волнения голосом произнесла она. – Так что же произошло между Уэйном и моей матерью?

Коуди покаянно вздохнул, вспомнив, что Кэсси, вероятно, знать не знает, за что Бак лишил Уэйна наследства. И, что еще хуже, он и сам до сих пор чувствует вину за то, что однажды тоже нашел утешение в объятиях Линды.

– Не имеет значения. Это случилось много лет назад.

– Нет, имеет! И я хочу все знать.

– Поедем со мной домой, и там я расскажу тебе все, что мне известно.

– Меня не подкупишь! – заявила Кэсси решительно.