– Уэйн ошибался, – жестко сказал Коуди. – Я хотел бы тебя даже в том случае, если бы он достиг своей подлой цели.

Кэсси расцвела от счастья; но вдруг нахмурилась, вспомнив о Холли:

– Но веди ты до сих пор женат!

– Я завтра же отправлю отсюда Холли и начну бракоразводный процесс. После того, что она сделала, мне противно даже смотреть на нее. И я не хочу, чтобы она находилась рядом с детьми.

– А как же адвокат Бакстер? Он же скоро приедет, и присутствие Холли необходимо.

– Знаешь, ее присутствие – сомнительное благо. Должно быть, я ополоумел, когда решил, что этот брак мне поможет. Думаю, что смогу обойтись и без нее. Когда адвокат приедет, я подам заявление об усыновлении детей только от своего имени. У меня будет надежда, что мою просьбу удовлетворят, если ты пообещаешь адвокату выйти за меня замуж сразу же, как только я оформлю развод.

– Ох, Коуди, да, конечно, да! Я выйду за тебя замуж. И выйду с гордостью! Если б я не была такой упрямой и глупой, всех этих ужасных неприятностей не произошло бы. И ты не женился бы на Холли, опасаясь, что тебе не доверят детей.

– Ты знаешь, – задумчиво произнес Коуди, – я не могу объяснить свои чувства к этим ребятам. С первой нашей встречи они что то глубоко затронули в моей душе. Я вообще не думал о детях и даже был уверен, что никогда их не заведу. Возможно, в этих сиротах я… ну, как бы увидел собственное детство, что ли… И не мог вытерпеть мысли о том, что их обижают.

– А может быть, ты просто их любишь? Из тебя получится чудесный отец!

– Жду не дождусь, когда у нас появятся собственные! – Коуди улыбнулся. – Во всяком случае, мы можем потренироваться в том, как их делают. Если, конечно, ты не против. – И он бросил на Кэсси дерзкий и жадный взгляд.

Магнетический блеск его глаз действовал на нее просто завораживающе. Сердце ее затопила теплая волна любви, нежности, сострадания…

– Но ты же весь в ранах, тебе нужно отдохнуть.

– Никакая боль не сможет помешать мне любить тебя, моя радость!.. – пылко сказал Коуди.

– А как же Холли? – не преминула лукаво напомнить ему Кэсси.

– Пусть отправляется к дьяволу! В моем сердце ей никогда не было места. Ты моя жена. Только тебя я хочу.

Кэсси задержала дыхание; в каком то странном, душном опьянении она услышала частое биение своего сердца. Глаза ее стали огромными и почти черными, и Коуди прочел в них немой страстный призыв. Кэсси все еще сидела на полу у его ног и продолжала втирать мазь в пораженную огнем кожу. Он нежно погладил ее плечи; руки его задрожали, почувствовав податливую упругость ее тела, и нетерпеливо сорвали сорочку. Кэсси стояла неподвижно, позволяя ему ласкать взглядом ее крепкие, твердые груди, ее тонкую талию, крутые бедра и длинные, стройные ноги… И от этого взгляда вся она, вся комната, весь мир словно наполнились каким то нестерпимо блаженным знойным исступлением. Кэсси шагнула вперед, обвила руками шею Коуди и со стоном страсти прильнула к нему всем телом, от ног до груди. Коуди почудилось, что стены комнаты поплыли в одну сторону, а пол в другую, что время остановилось.

– Я хочу почувствовать тебя… – медленно прошептала Кэсси, оторвавшись от него и протягивая руку к его поясу.

Коуди стал подниматься, но Кэсси толкнула его обратно на кровать, подумав, что обожженные ноги наверняка заставляют его испытывать сильную боль. Она встала на колени, помогла ему снять брюки и бросила их на пол рядом со своей сорочкой.