Кэсси провела пальцем по пушистой дорожке, начинающейся от пупка и теряющейся в темных волосах внизу; ее рука двинулась дальше и, достигнув напряженного орудия любви, крепко сжала его. Кэсси наклонила голову и коснулась разгоряченной плоти легким, как бы мимолетным поцелуем, но потом поцелуи ее стали сильнее, глубже, они доставляли Коуди такое острое наслаждение, что ему казалось, будто дыхание у него остановилось. Когда сладкая мука завершилась ослепительной вспышкой, Коуди поднял Кэсси, уложил рядом с собой, и, нежно раздвинув ее бедра, приник к средоточию ее женственности, и, словно отдавая дань за испытанное им блаженство, в свою очередь повел ее к сверкающей вершине наслаждения. Казалось, она была уже совсем близко, но он вдруг приподнялся, а затем опустился на Кэсси, прижавшись всем телом. Изнемогая от желания, от жажды ощутить его в себе, она вздрагивала и выгибалась, а Коуди покрывал всю ее поцелуями…

Он перевернул Кэсси на живот, слегка приподнял и легко проник в нее. Ее охватило восхитительное томление, когда он начал медленно двигаться, даря ей свою любовь так мягко и нежно, как только могло позволить его огромное тело.

Затем она ощутила под своими бедрами его руки; теперь он ласкал ее и сверху, возбуждая до неистовства. Через мгновение комната словно взорвалась тысячами ослепительных звезд…

Глава 22

На следующий день Кэсси увела детей подальше от сгоревшей дотла конюшни, а Коуди с несколькими помощниками начал поиски на пепелище. Когда он вернулся в дом, Кэсси была потрясена – настолько потерянным, мрачным и душевно измотанным он выглядел. Еще ни разу она не видела его таким… Кэсси зашла к нему в спальню, чтобы поговорить без помех.

– Вы нашли Уэйна? – с печалью в голосе спросила Кэсси.

– Да, мы нашли тело, вернее то, что он него осталось. Я послал Сэнди в город, чтобы он уведомил шерифа и привез с собой священника, – уныло сказал Коуди. – Похороны нужно организовать немедленно. Сэнди купит в Додже сосновый гроб. Черт побери, и зачем только Реб уехал к родственникам! За последние дни у меня накопилось столько дел для него.

Кэсси не обратила внимания на замечание Коуди относительно Реба. Ей уж стало казаться, что тот никогда не вернется на ранчо.

– Мне так жаль, Коуди, – тихо проговорила она.

– Я понимаю, что Уэйн сам к этому шел, но он был мне братом! В детстве я гордился им, старался на него походить. Пока не осознал, как сильно он меня ненавидит за то, что я метис. Мне кажется, он всегда боялся, что отец оставит ранчо нам обоим. Наверное, именно поэтому он так меня и тиранил и наверняка был счастлив, когда я убежал из дома и не напоминал о себе все эти годы…

– Ты видел Холли? Она сильно расстроена смертью Уэйна?

– Я разговаривал с ней утром. Сказал, чтобы она упаковала свои вещи, так как вернется в Додж Сити вместе с его преподобием Лестером. Я дал ей кое какие деньги и сказал, что уведомлю ее, когда развод будет оформлен. Завтра поеду в город и обговорю все подробно с Уиллоуби.

Он присел на край постели.

– О Господи, как я устал! А самое худшее еще впереди. Я имею в виду приезд Бакстера.

Он взял Кэсси за руку и притянул к себе. Она села возле него.

– Что, если Бакстер не примет мое прошение об усыновлении Эми и Брэди? – спросил он глухим голосом.

– Ну что ты говоришь! Этого просто не может быть. Ранчо – прекрасное место для воспитания ребят. И помни: ведь это они тебя выбрали, а не ты их.