– Иди к себе, Кэсси. Мне сейчас не до развлечений…

С этими словами он выпроводил ее из комнаты.

Кэсси злыми глазами посмотрела на закрытую дверь и поспешила к себе, на чем свет стоит ругая этих упрямых глупцов, которые считают, что могут сами разобраться в любой ситуации только потому, что носят брюки. Ну уж нет, она не собирается отсиживаться на ранчо, когда Коуди будет идти по следам детей и их похитителей!

Коуди вышел из дома, едва восточный край неба начал окрашиваться в розовато лиловый цвет. Широкополая шляпа скрывала грозное выражение его глаз. На плече висели седельные сумки, набитые необходимыми принадлежностями и запасом еды, а под мышкой он нес скатку с дорожной постелью. Из окна кухни Кэсси наблюдала, как он направился к конюшне. Ее собственные седельные сумки тоже были давно уложены и только ожидали момента, когда хозяйка приторочит их к бокам Леди. Кэсси перезарядила винтовку; запасные патроны уже лежали в одной из сумок. Она успела переговорить с Ирен и теперь ожидала лишь отъезда Коуди, чтобы незаметно последовать за ним, – разумеется, на безопасной дистанции.

Первое, что увидел Коуди, зайдя в конюшню, – безвольное тело Реба, громко храпящего на разбросанной соломе. К груди он прижимал бутылку из под виски. Тяжелый запах перегара волнами разносился в воздухе при каждом его выдохе.

Сбросив наземь свою поклажу, Картер в два прыжка оказался около пьянчуги. Губы Коуди сложились в жесткую линию, глаза стали холодными, как лед. Он испытывал бешенство, какого у него еще не вызывал ни один человек. Грубо ухватив Реба за воротник рубахи, Коуди рывком поднял его на ноги.

– Проснись, скотина! Где ты был этой ночью? – рявкнул он.

– А? Что?..

Качаясь на нетвердых ногах, Реб мутным, ничего не понимающим взглядом смотрел на Коуди. В голове у Реба гудело, глаза были красные и заплывшие, во рту стоял тошнотворный привкус… Господи!.. Он хотел глотнуть всего лишь один стаканчик, но за первым последовал второй, потом – третий, а затем кто то сунул Ребу целую бутылку, и он в конце концов прикончил ее всю. Если бы лошадь сама не нашла дорогу домой, он вряд ли в эту ночь вообще добрался бы до ранчо.

– Я требую ответа, и немедленно! Где ты был этой ночью, когда должен был охранять дом?

– Мне… мне нужно было выпить, Коуди.

– И ты выпил. Судя по твоему виду, целое море. Мерзавец! Пока ты объяснялся в любви бутылке виски, кто то забрался в дом и похитил детей! Их украли из за тебя!

– Что, ребятишки пропали? – промямлил Реб. Коуди зло сплюнул. Разговаривая с этим пьяницей, он только теряет драгоценное время. Напоследок яростно встряхнув Реба, Коуди отшвырнул его в сторону.

Реб, перевернувшись через голову, пролетел несколько ярдов, пока не уткнулся в ограждение одного из денников.

С колотящимся сердцем он наблюдал, как Коуди выводит из стойла своего жеребца по кличке Дьявол.

– Я помогу тебе отыскать ребят, Коуди, честно! Я их тоже люблю. Дай мне еще один шанс, – умоляюще сказал Реб, наконец обретая нормальный дар речи.

– Ты уже использовал все возможные шансы. Других у тебя больше не будет. Я старался сделать все, что в моих силах, но видно, тебя уже не вытащить: слишком далеко ты зашел. Хватит с меня того, что на моей шее сидят двое сирот бродяжек и грязная дворняга. Возиться еще и с одноруким алкоголиком – это уж слишком! – гневно бросил Коуди. Разумеется, ничего подобного он о детях не думал, но его буквально ослепила бушевавшая в нем ярость. Если с Эми и Брэди случится что нибудь плохое, он вытрясет из Реба душу!

Реб с трудом поднялся с пола. Он чувствовал себя виноватым в страшном происшествии и поэтому даже не обиделся на Коуди за его слова.