— Как вирус, — кивнула Кира. — Только хороший. Ну, для нас хороший.

— Для СОЛМО — очень плохой, — добавил я. — Окей. Тогда план такой: вы, — я мотнул головой в сторону АВАК, — берёте на себя сенсоры и питание. Мои — технику, интерфейсы и стыковку с нашими протоколами. Симбиот — надзор и фильтрация, чтобы мы тут все не слились в один общий суп. В итоге получаем гибридную систему управления этим монстром. Вопрос один: успеем ли до того, как какой-нибудь резервный мозг очухается и решит, что проще нас всех сбросить в ближайшую чёрную дыру?

«Вероятность успешного захвата при немедленном начале операции — значительна, — сухо выдал мой пассажир. — Окно возможностей ограничено. Рекомендуется действовать».

— То есть, — подвёл итог Баха, — у нас традиционно есть два варианта: рискнуть и попытаться выжить, или не рискнуть и наверняка сдохнуть.

— Всегда любил твои аналитические способности, — усмехнулся я. — Всё, работаем.

Я повернулся к Кире:

— Ты остаёшься здесь, как координационный центр. Держишь связь со всеми АВАК, следишь за состояние Зага. Если что-то идёт не так — сразу орёшь, можешь даже матом, не стесняясь.

— Могу ещё по попе дать, если надо. Мы кстати это не пробовали ещё, всё время только я по заднице получаю… — мрачно пошутила она. — Но да, поняла.

— Баха, идём искать ближайший техно-узел. Нам нужны точки входа в силовой и навигационный контуры. Чем быстрее мы воткнём туда свои «крюки», тем лучше.

— Есть, — инженер поднялся, корзина на его спине исчезла, кокон с Загом остался лежать на палубе. — Пошли, командир. Поиграем в вирусы.

Я сделал пару шагов, потом остановился и вновь обернулся к залу.

Дюжина биоформ АВАК, бывшие пленные, теперь смотрели на меня своим немыслимым, многомерным взглядом. Где-то там, в глубине их поля, уже выстраивались новые конфигурации. Не СОЛМО. Не чистый АВАК. Что-то третье.

И в центре этого всего — был я.

— Ладно, — пробормотал я. — Добро пожаловать на борт, чудовища. Надеюсь мы подружимся и нам не придется потом друг с другом драться.

И корабль, кажется, опять недовольно скрипнул где-то в глубине, понимая, что контроль над ним медленно, но неотвратимо утекает к тем, кого он ещё час назад пытался перемолоть в пыль.

Глава 19

Мы врезались в первый техно-узел без пафоса и фанфар. Никаких «центральных пультов» и «кресел капитана». Узел выглядел как плотный комок переплетённых структур — металлических, композитных и таких, которые вообще не хотелось классифицировать. Он пульсировал, как узел мышц под кожей, и реагировал на приближение так, будто его щекочут током.

Симбиот сразу подсветил зоны:

«Навигационный контур. Силовой буфер. Контроль траекторий. Рекомендуется встраивание промежуточного управляющего слоя».

— Перевожу, — буркнул Баха. — Мы можем воткнуться между «думать» и «делать». И говорить кораблю, как именно исполнять его же команды.

— Отлично, — кивнул я. — Тогда начнём учить его плохим привычкам. Например — слушаться людей.

Выглядело это всё… странно. Руками мы не делали ничего, всё происходило в локальной сети, в поле, построенном между обладателями симбиотов АВАК. Мы развернули импровизированную схему прямо в этом поле: я — как центральный якорь, Баха — техноканал, освобожденные операторы АВАК — сенсорика и энергетика. Получился гибрид, который не был ни живым, ни машинным, но работал.

Когда первый «крюк» вошёл в контур, корабль дёрнулся.