— Если мы подключим к нему часть поля АВАК… — начал было Баха.

— Не смей, — оборвал я. — Пока мы не знаем, как это на него подействует, никаких экспериментов. Нам живой друг нужен, а не новая форма жизни на стыке всего со всем.

Старший АВАК тихо вспыхнул:

«Уточнение: „симбиотический комплекс «Заг» уже взаимодействовал с нашими структурными паттернами. Его поля адаптированы к нашим частотам на базовом уровне. При контролируемом подключении возможно ускорение восстановления“».

— Видишь? — Кира ткнула локтем мне в бок. — Даже они говорят, что можно.

— Они ещё скажут, что можно выкинуть меня в открытый космос «для оптимизации поля», — проворчал я. — Симбиот?

Тот ответил не сразу.

«Теоретически возможен мягкий обмен энерго-информационными пакетами между комплексом „Заг“ и союзными узлами АВАК. При этом риск непредсказуемой модификации структуры носителя существует, но оценивается как умеренный. Вероятность ускоренного восстановления — высокая».

Я помолчал.

— Ладно, — буркнул я. — Но так: вы даёте ему только фон. Тёплое одеялко, никакого прямого вмешательства. Любая попытка переписать его структуру — и я лично сброшу этот корабль в ближайшую звезду вместе с вами. Дошло?

Старший АВАК вспыхнул короткой, сухой волной.

«Принято. Ограниченный обмен. Без переписывания. Мы не заинтересованы в потере носителя, который может договариваться с ядрами».

— Тогда действуйте, — кивнул я.

Несколько биоформ одновременно развернулись к «корзине» за спиной Бахи. Их полупрозрачные структуры вспыхнули мягким, ровным светом. По залу прошла волна — не ударная, нет, скорее, как лёгкое, едва ощутимое дуновение тёплого ветра.

Поле вокруг кокона Зага отозвалось.

Там, где раньше фон бился хаотично, появились стабильные «островки». Симбиот Зага словно перестал тратить все силы исключительно на то, чтобы не развалиться, и начал аккуратно вкладывать часть ресурсов в восстановление носителя.

Симбиот у меня в голове удовлетворённо буркнул:

«Параметры комплекса „Заг“: стабилизация достигнута. Вероятность выхода из критического состояния при наличии дальнейшей поддержки значительно возросла».

Я почувствовал, как что-то сжалось в груди — и отпустило.

— Держись, старик, — тихо сказал я, глядя на кокон. — Лежи там, отдыхай. А мы пока займёмся нашей новой игрушкой.

— Командир, — Кира тронула меня за плечо. — Раз у нас теперь есть маленький оркестр из АВАК… пора, наверное, переходить к главному? К захвату управления?

— Пора, — согласился я. — Так, господа бывшие рабы и нынешние временные союзники, — обратился я к биоформам, — рассказывайте. Где у этого корыта лежат руль и педали? И как сделать так, чтобы остатки СОЛМО не устроили полёт в стену при первой попытке их потрогать?

Ответ пришёл сразу, многоголосый, но сведённый в один поток.

«Структуры управления распределены. Основные узлы: навигационные хабы в передней части корпуса, силовой контур в области управляющего центра, сенсорные петли по периферийным сегментам. Сейчас они работают в деградированном режиме. Координация отсутствует. Возможно создать поверх их импровизированный управляющий слой из наших и ваших симбиотических комплексов».

— В переводе, — задумчиво сказал Баха, — мы можем поверх их операционки накрутить свою. Типа «паразитической оболочки».