И все же мы не можем обойти вниманием еще одну легендарную историю — несмотря на то, что она вообще не имеет каких-либо достоверных подтверждений. Согласно этой легенде, Сонька Золотая Ручка покинула Сахалин, бежав с каторги в 1898 году (стало быть, не дождавшись истечения десятилетнего срока, на который была осуждена) и перебралась на материк. Приблизительно в 1900 году она вернулась в Москву и поселилась рядом с дочерьми (которые, как мы помним, от матери отказались). По некоторым версиям, она жила попеременно в Москве и в Одессе. В последний раз «отметилась» в черноморском городе 1921 году, поминая расстрелянного большевиками молодого сожителя (упомянутый нами случай, когда некая дама разбрасывала из пролетки деньги на улицах Одессы). Затем Сонька «успокоилась» и благополучно дожила до глубокой старости. Умерла она уже в сороковые годы. В доказательство этой версии приводят московскую могилу Золотой Ручки, которая, впрочем, принадлежит вовсе не ей.

Как бы там ни было, но волю к свободе Сонька не утратила до преклонных лет. Она не смогла облегчить свою участь — ей пришлось полностью отбыть десятилетний срок, к которому она была приговорена. И ее побеги лишь усугубляли ее страдания. Похоже, сама судьба отыгрывалась на Золотой Ручке за ее прошлые преступления. И в этом смысле ее можно лишь пожалеть…

Во время реальных или мнимых побегов Соньке не на кого было рассчитывать, кроме как на собственные силы. Сахалин был слабо и неравномерно заселен. На помощь охотников из числа местных жителей нивхов надеяться она не могла. Администрация каторги прибегала к помощи этих людей во время побегов каторжан. Нивхи безошибочно находили беглецов и, случалось, в пылу погони их убивали. Для них преследование было той же охотой. Разницы между зверем и человеком они не видели (ее не видели и пострадавшие от рук каторжан, которые отбывали на Сахалине наказание за свои преступления). По причине малозаселенности острова было трудно надеяться на то, что она сможет затеряться среди жителей разбросанных по Сахалину поселков.

Но даже если ей удалось бы уйти от погони и переплыть на плоту или лодке Татарский пролив в его самом узком месте, впереди Золотую Ручку ждала непроходимая тайга. Сотни километров дикого леса, преодолеть который мог только опытный следопыт и охотник. Ей же, избалованной городским комфортом женщине, этот путь был не под силу.

Бежала, бежала каторга — от бесчеловечных условий содержания, от безнадеги, от тоски по родным местам и по прошлой жизни, которая отсюда, из камеры каторжной тюрьмы, из утлой хижины поселенца казалась раем. Бежала, почти не имея шансов на спасение. Одна часть беженцев погибала в сахалинских лесах от холода, голода или пули преследователей. Другая попадалась и подвергалась жестоким истязаниям. Соньке досталась именно эта доля.

 ЭКЗЕКУЦИЯ

Подробней о наказании Золотой Ручки после побега можно прочитать в главе «Дорошевич». Рассказать больше, чем «король фельетона», собственными глазами видевший Софью Блювштейн и разговаривавший с нею, невозможно. Дорошевич во всей этой истории самый авторитетный свидетель. Причем не просто свидетель — талантливый рассказчик, умеющий передать настроение, тончайшие нюансы человеческого поведения, атмосферу времени. Мы сможем лишь дополнить его рассказ деталями, которые не вошли в главу Власа Михайловича, посвященную Золотой Ручке.

Физические наказания к женщинам применялись крайне редко. Чтобы «заслужить» десять плетей, нужно было очень «постараться».