Золотая Ручка держалась. Более того, получив пусть и сильно ограниченную, но все-таки свободу действий, она проявила свои предпринимательские и организаторские способности. Богданов не просчитался — Сонька озолотила его, сделала одним из самых зажиточных поселенцев. А для самой Софьи Блювштейн, только снявшей страшные оковы, ее новая «семейная» жизнь сулила некоторую независимость и предоставляла возможность отомстить за свои страдания. Кому именно? Всем. Чиновникам каторжной администрации. Каторжанам. Презиравшим ее поселенцам. Сахалинским арестанткам и вольным бабам. Сожителю Богданову.

Она воевала сразу со всем миром, не подозревая, что главный ее враг — она сама.

 СОЖИТЕЛЬНИЦА

Судьба сахалинских каторжанок и поселенок — одна из позорных страниц российской истории. В том, как власти обращались с женщинами на каторге, можно без труда разглядеть последствия отмененного в 1861 году крепостного права. В России, на всей территории империи, оно было отменено. Здесь, на Сахалине, процветало.

Свою долю каторжанки понимали уже по дороге на Сахалин, в арестантском трюме. Понимали и вольные переселенки, уезжавшие на Сахалин, чтобы воссоединиться с мужьями. Некоторые из них пускались во все тяжкие уже на борту парохода. Вступали в связь с матросами и охранниками. Причем переселенки по своей воле, каторжанки — по воле арестантов и охраны.

Но настоящий ад начинался на каторге. Большинство из прибывших отбывать наказание на Сахалин были женщинами семейными. Однако здесь, на каторге, на замужество осужденной внимания не обращали. Вовсю «пользовали» несовершеннолетних — начиная с десяти лет. А зрелая девица, угодившая под молох уголовного преследования, о своей девственности могла уже не беспокоиться — она лишалась невинности в первые же дни заключения.

Замужним каторжанкам предстояло забыть прежнюю семьи и стать сожительницами каторжан и поселенцев. Причем права выбора у них, как правило, не было. Женщин распределяла администрация каторги. Выбирали только мужчины. Точнее, получить женщину в сожительницы можно было только за хорошее поведение и какие-то заслуги перед начальством. А выбор сводился лишь к одному — обзавестись сожительницей или нет.

Были случаи, когда поселенцы (каторжанам такого права не предоставлялось) обращались к начальству с просьбой выделить им конкретную женщину. Просили, в основном, молодых, красивых (их на каторге были единицы) и сильных. Обычно эти просьбы удовлетворялись. Именно по просьбе поселенца Богданова, «оттрубившего» свой каторжный срок и отпущенного на поселение в Александровском, Золотую Ручку отрядили именно к нему. Это случилось в 1891 году, вскоре после отъезда Чехова с острова. Соньке оставалось носить кандалы еще четыре месяца. Но в администрации пошли Богданову навстречу и разрешили снять кандалы раньше срока, полагая, что сожительство Золотой Ручки с Богдановым станет для Соньки подлинным кошмаром и самым тяжким наказанием.

Отсидевшие в каторжной тюрьме женщины, которых ввиду острой нехватки осужденных женского пола долго в камерах не держали, подлежали распределению поселенцам, отбывшим свой тюремный срок и отпущенным за пределы острога для обзаведения собственным хозяйством. Распределение производила администрация. Среди поселенцев устраивался настоящий конкурс. Помимо вполне естественных причин, по которым к женщинам среди поселенцев был повышенный интерес, сожительство влияло на положение каторжан. Собственные дома и хозяйство разрешалось заводить только семейным. Одинокие или те, кто расходились с сожительницами, возвращались в общие бараки.

Этой нехваткой женщин пользовались некоторые каторжанки. Как рассказывает Дорошевич, они вели себя, как капризные принцессы, отказываясь работать и выполнять какие-либо обязанности. И сожители вынуждены были потакать их капризам, поскольку в случае ухода сожительницы к другому мужчине поселенцы теряли все, включая и право на эту зыбкую иллюзию условной свободы (от каторжного труда на лесозаготовках, строительстве дорог и домов их никто в любом случае не освобождал).