|
Затем, хлопнув себя костлявыми руками по ляжкам, вскричал: - Но здесь явно какая-то ошибка. Не может быть, чтобы такой шум подняли ради меня. Подойдя еще ближе, он примешался к любопытным, которых привлекла серенада, и, внимательно осмотревшись кругом, убедился, что и свет от факелов падал только на его дом, и звуки музыки устремлялись туда же: никто в толпе музыкантов и факелоносцев не занимался ни домом напротив, ни соседними. "Выходит, - сказал себе Шико, - что это все действительно для меня. Может быть, в меня влюбилась какая-нибудь неизвестная принцесса?" Однако предположение это, сколь бы лестным оно ни было, видимо, не показалось Шико убедительным. Он повернулся к дому, стоявшему напротив. В единственных расположенных на третьем этаже окнах его, не имевших ставен, порою отражались отсветы пламени. Никаких других развлечений не выпало на долю бедного жилища, из которого, видимо, не выглядывало ни одно человеческое лицо. "В этом доме, наверно, здорово крепко спят, черт побери, - подумал Шико, - от подобной вакханалии пробудился бы даже мертвец". Пока Шико задавал себе эти вопросы и сам же на них отвечал, оркестр продолжал играть свои симфонии, словно он исполнял их перед собранием королей и императоров. - Простите, друг мой, - обратился наконец Шико к одному из факельщиков, - не могли бы вы мне сказать, для кого предназначена вся эта музыка? - Для того буржуа, который там проживает, - ответил слуга, указывая на дом Робера Брике. "Для меня, - подумал опять Шико, - оказывается, действительно для меня". Он пробрался через толпу, чтобы прочесть разгадку на рукавах и на груди пажей. Однако все гербы были старательно запрятаны под какие-то серые балахоны. - Чей вы, друг мой? - спросил Шико у одного тамбуринщика, согревавшего дыханием свои пальцы, ибо в данный момент его тамбурину нечего было делать. - Того буржуа, который тут живет, - ответил тамбуринщик, указывая своей палочкой на жилище Робера Брике. "Ого, - сказал себе Шико, - они не только для меня играют, они даже мне принадлежат. Чем дальше, тем лучше. Ну, что ж, посмотрим". Изобразив на своем лице самую сложную гримасу, какую он только мог изобрести, Шико принялся расталкивать пажей, лакеев, музыкантов, чтобы пробраться к двери, чего ему удалось достигнуть не без труда. Там, хорошо видный в ярком свете образовавших круг факелов, он вынул из кармана ключ, открыл дверь, вошел, закрыл за собою дверь и запер ее на засов. Затем он поднялся на балкон, принес на выступ его кожаный стул, удобно уселся, положив подбородок на перила, и, делая вид, что не замечает смеха, встретившего его появление, сказал: - Господа, вы не ошиблись, ваши трели, каденции и рулады действительно предназначены мне? - Вы мэтр Робер Брике? - спросил дирижер оркестра. - Я, собственной персоной. - Ну, так мы всецело в вашем распоряжении, сударь, - ответил итальянец, подняв свою палочку, что вызвало новый взрыв мелодий. |
