|
Шико предоставил ему покончить с этим делом; когда же Горанфло поставил свой стакан на стол, он сказал: - Ну хорошо, кончайте свой рассказ, он меня заинтересовал, честное слово! Значит, вы лишили их одного блюда за то, что, по их мнению, им не хватало еды? - Совершенно точно. - Это чрезвычайно остроумно. - Наказание возымело необыкновенное действие: я думал, что они взбунтуются - глаза у них сверкали, зубы лязгали. - Они были голодны, тысяча чертей, - сказал Шико. - Вполне естественно. - Вот как! Они были голодны? - Разумеется. - Вы так считаете? Вы так думаете? - Я просто уверен в этом. - Так вот, в тот вечер я заметил одно странное явление и хотел бы, чтобы о нем высказались ученые. Я призвал брата Борроме и дал ему указание насчет отмены одного блюда, а также ввиду мятежного настроения отменил вино. - Дальше? - спросил Шико. - Наконец, чтобы увенчать дело, я велел проделать дополнительное воинское учение, ибо желал окончательно сокрушить гидру мятежа. Об этом, вы, может быть, знаете, говорится в псалмах. Подождите, как это: "Cabis poriabis diagonem". Эх, да вам же это, черт побери, невдомек. - "Procutabis draconem" [сокрушишь змия (лат.); Шико поправляет Горанфло, коверкающего тексты Священного писания], - заметил Шико, подливая настоятелю. - Draconem, вот-вот, браво! Кстати о драконах: попробуйте-ка угря, он изумителен, просто тает во рту. - Спасибо, я уже и так не могу продохнуть. Но рассказывайте, рассказывайте. - О чем? - Да о том странном явлении. - Каком? Я уже не помню. - Том, которое вы хотели предложить на обсуждение ученых. - Ах да, припомнил, отлично. - Я слушаю. - Так вот, я велел провести вечером дополнительное учение, рассчитывал увидеть негодников обессиленными, бледными, потными. Я даже подготовил проповедь на текст: "Ядущий хлеб мой..." - Сухой хлеб, - вставил Шико. - Вот именно, сухой, - вскричал Горанфло, и циклопический взрыв хохота раздвинул его мощные челюсти. - Уж я бы поиграл этим текстом и даже заранее целый час посмеивался по этому поводу. Но представьте себе - во дворе передо мною оказывается целое войско необыкновенно живых, подвижных молодцов, прыгающих, словно саранча, и все - под воздействием иллюзии, о которой я и хочу узнать мнение ученых. - Какой же такой иллюзии? - От них даже за версту разило вином. - Вином? Значит, брат Борроме нарушил ваш запрет? - О, в Борроме я уверен, - вскричал Горанфло, - это олицетворенное нерассуждающее послушание. Если бы я велел брату Борроме поджариться на медленном огне, он тотчас же пошел бы за решеткой и хворостом. - Ведь вот как плохо я разбираюсь в лицах! - сказал Шико, почесав себе нос. |
