|
- С ним-то вы и порешили заняться военным обучением монахов? - Да, друг мой. - То есть это он предложил вам вооружить монахов? - Нет, дорогой господин Шико, мысль исходила от меня, только от меня. - А с какой целью? - С целью вооружить их. - Долой гордыню, нераскаявшийся грешник, гордыня - великий грех: не вам пришла в голову эта мысль. - Мне либо ему. Я уж, право, не помню, кому из нас она пришла в голову. Нет, нет, определенно мне; кажется, по этому случаю я даже произнес одно очень подходящее блистательное латинское изречение. Шико подошел поближе к настоятелю. - Латинское изречение, вы, дорогой мой аббат?! - сказал он. - Не припомните ли вы эту латинскую цитату? - Militat spiritu... - Militat spiritu, militat gladio? - Точно, точно! - восторженно вскричал дом Модест. - Ну, ну, - сказал Шико, - невозможно извиняться более чистосердечно, чем вы, дом Модест. Я вас прощаю. - О! - умиленно произнес Горанфло. - Вы по-прежнему мой друг, мой истинный друг. Горанфло смахнул слезу. - Но давайте же позавтракаем, я буду снисходителен к вашим яствам. - Слушайте, - сказал Горанфло вне себя от радости. - Я велю передать брату повару, что если он не накормит нас по-царски, то будет посажен в карцер. - Отлично, отлично, - сказал Шико, - вы же здесь хозяин, дорогой мой настоятель. - И мы раскупорим несколько бутылочек, полученных от моей новой духовной дочери. - Я помогу вам добрым советом. - Дайте я обниму вас, Шико. - Не задушите меня. Лучше побеседуем. 21. СОБУТЫЛЬНИКИ Горанфло не замедлил отдать соответствующие распоряжения. Если достойный настоятель и двигался, как он утверждал, по восходящей, то особенно во всем, что касалось подробностей какой-нибудь трапезы и в развитии кулинарного искусства вообще. Дом Модест вызвал брата Эузеба, каковой и предстал не столько перед своим духовным начальником, сколько перед взором судьи. По тому, как его приняли, он сразу догадался, что у достойного приора его ожидает нечто не вполне обычное. - Брат Эузеб, - суровым тоном произнес Горанфло, - прислушайтесь к тому, что вам скажет мой друг, господин Робер Брике. Вы, говорят, пренебрегаете своими обязанностями. Я слышал о серьезных погрешностях в вашем последнем раковом супе, о роковой небрежности в приготовлении свиных ушей. Берегитесь, брат Эузеб, берегитесь, коготок увяз - всей птичке пропасть. Монах, то бледнея, то краснея, пробормотал какие-то извинения, которые, однако, не были приняты во внимание. - Довольно, - сказал Горанфло. Брат Эузеб умолк. - Что у вас сегодня на завтрак? - спросил достопочтенный настоятель. - Яичница с петушиными гребешками. - Еще что? - Фаршированные шампиньоны. - Еще? - Раки под соусом с мадерой. |
