|
- На меня он произвел совсем иное впечатление. - Возможно, но я-то, видишь ли, своего Борроме знаю, как тебя, дорогой мой Шико, - сказал дом Модест, который, пьянея, впадал в чувствительность. - И ты говоришь, что пахло вином? - От Борроме - нет, от монахов - как из бочки, да к тому же они были словно раки вареные. Я сказал об этом Борроме. - Молодец! - Да, я-то не дремлю! - Что же он ответил? - Подожди, это очень тонкое дело. - Вполне верю. - Он ответил, что сильная охота к чему-либо может производить действие, подобное удовлетворению. - Ого! - сказал Шико. - И правда, дело, как ты сказал, очень тонкое, черти полосатые! Твой Борроме парень с башкой. Теперь меня не удивляет, что у него такие тонкие губы и такой острый нос. И его объяснение тебя убедило? - Вполне. Ты и сам убедишься. Но подойди-ка поближе, у меня голова кружится, когда я встаю. Шико подошел. Горанфло сложил свою огромную руку трубкой и приложил ее к уху Шико. - Подожди, я все объясню. Вы помните дни нашей юности, Шико? - Помню. - Дни, когда кровь у нас была горяча?.. Когда нескромные желания?.. - Аббат, аббат! - с упреком произнес целомудренный Шико. - Это слова Борроме, и я утверждаю, что он прав. Не происходило ли тогда с нами нечто подобное? Разве сильная охота не давала нам тогда иллюзии удовлетворения? Шико разразился таким хохотом, что стол со всеми расставленными на нем бутылками заходил ходуном, словно палуба корабля. - Замечательно, замечательно, - сказал он. - Надо мне поучиться у брата Борроме, и когда он просветит меня своими теориями, я попрошу у вас, достопочтенный, об одной милости. - И ваше желание будет исполнено, как все, что вы попросите у своего друга. Но скажите, что же это за милость? - Вы поручите мне одну неделю ведать в вашем монастыре хозяйством. - А что вы будете делать в течение этой недели? - Я испытаю теорию брата Борроме на нем самом. Я велю подать ему пустое блюдо и пустой стакан и скажу; "Соберите все силы своего голода и своей жажды и пожелайте индейку с шампиньонами и бутылку шамбертена. Но берегитесь, дорогой философ, - как бы вам не опьянеть от этого шамбертена и не заболеть несварением желудка от этой индейки". - Значит, - сказал Горанфло, - ты не веришь в воздействие сильной охоты, язычник ты этакий? - Ладно, ладно! Я верю в то, во что верю. Но довольно с нас теорий. - Хорошо, - согласился Горанфло, - довольно, поговорим о действительности. Поговорим о славных временах, о которых ты только что упомянул, Шико, - сказал он, - о наших ужинах в "Роге изобилия". - Браво! А я-то думал, что вы, достопочтеннейший, обо всем этом позабыли. - Суетный ты человек! Все это дремлет под величием моего нынешнего положения. |
