|
- Да, дальше? - пробормотал Реми. - Сейчас скажу. Один из моих солдат отважился пырнуть в самый водоворот; вон там, в углу насыпи, смельчак поймал повод и приподнял мертвую лошадь. Тут-то мы и разглядели белую ботфорту с золотой шпорой, какие всегда носил герцог. Но в ту же минуту вода поднялась, словно опасаясь, что у нее хотят отнять добычу. Солдат выпустил повод, чтоб его не унесло, и все мигом исчезло. Мы даже не можем утешить себя тем, что обеспечили христианское погребение нашему принцу. - Стало быть, он умер! Умер! Нет более наследника французского престола! Какое несчастье! Реми обернулся к своей спутнице и с выражением совершенно непередаваемым произнес: - Он умер, сударыня. Вы видите. - Хвала господу, избавившему меня от необходимости совершить преступление! - ответила она, в знак благодарности воздевая руки и поднимая глаза к небу. - Да, но господь лишает нас отмщения, - возразил Реми. - Богу всегда принадлежит право помнить. Человек совершает отмщение лишь тогда, когда забывает бог. Анри с глубокой тревогой смотрел на этих странных людей, которых спас от гибели. Он видел, что они необычайно взволнованы, и тщетно старался по их жестам и выражению лиц уяснить себе, чего они желают в что их тревожит. Из раздумья его вывел голос офицера, обратившегося к нему с вопросом: - А вы, граф, что намерены предпринять? Анри вздрогнул. - Я буду ждать, пока мимо меня не проплывет тело моего брата, - с отчаянием в голосе ответил он, - тогда я тоже постараюсь вытащить его из воды, чтобы похоронить по христианскому обычаю, и, поверьте мне, я уже не расстанусь с ним. Реми услышал эти зловещие слова и бросил на Анри взгляд, полный ласковой укоризны. Что касается известной дамы, то с той минуты, как офицер возвестил о смерти герцога, она стала глуха ко всему вокруг: она молилась. 7. ПРЕОБРАЖЕНИЕ Кончив свою молитву, спутница Реми поднялась с колен. Теперь она была так прекрасна, лицо ее сияло такой неземной радостью, что у графа помимо воли вырвалось восклицание изумления и восторга. Казалось, она очнулась после долгого сна, утомившего ее мозг страшными видениями и исказившего черты ее лица. Это был тяжелый сон, оставляющий на влажном челе спящего печать призрачных, пережитых в нем терзаний. Или же ее можно было скорее сравнить с дочерью Иаира, которая воскресла на своем смертном ложе и встала с него уже очищенная от грехов и готовая войти в царство небесное. Словно очнувшись от забытья, молодая женщина обвела вокруг себя взглядом столь ласковым и кротким, что Анри, легковерный, как все влюбленные, вообразил, что в ней заговорили наконец признательность и жалость к нему. |
