|
Они славно резали, эти ножи! - Монсеньер, - продолжал Анри, - если наша битва - это Канны, то мы счастливее римлян, ибо сохранили своего Павла Эмилия. - Клянусь душой, господа, - сказал герцог, - Павел Эмилий Антверпена - это Жуаез, и, по всей вероятности, для полноты сходства твой брат погиб, не правда ли, дю Бушаж? При этом хладнокровно заданном вопросе у Анри болезненно сжалось сердце. - Нет, монсеньер, - ответил он, - брат жив. - А, тем лучше! - с ледяной улыбкой воскликнул герцог. - Славный наш Жуаез уцелел! Где же он? Я хочу его обнять! - Он не здесь, монсеньер. - Что же, он ранен? - Нет, монсеньер, цел и невредим. - Но, подобно мне, он беглец, скиталец, голоден, опозорен, жалок! Увы! Поговорка права: для славы - меч, после меча - кровь, после крови - слезы. - Монсеньер, я не знал этой поговорки, но, несмотря на; нее, рад сообщить вашему высочеству, что моему брату посчастливилось спасти три тысячи человек, с которыми он занял неплохой городок в семи лье отсюда, а я, каким видит меня ваше высочество, нахожусь здесь в качестве разведчика для его войска. Герцог побледнел. - Три тысячи человек! - повторил он. - И эти три тысячи сохранил Жуаез. Да знаешь ли ты, что твой брат - второй Ксенофонт [Ксенофонт (ок. 434-359 гг. до н.э.) - греческий полководец, историк и философ; был одним из начальников греческих наемников в армии персидского царя Кира Младшего и после поражения и смерти царя сумел вывести свой отряд через вражескую страну в Грецию]. Для меня, черт побери, большая удача, что мой брат прислал ко мне твоего. Иначе я возвратился бы во Францию совсем один. Да здравствует Жуаез! К чертям Валуа! Право слово, не королевский дом может избрать своим девизом Hilariter [весело (лат.)]. - Монсеньер, о монсеньер! - пробормотал дю Бушаж, удрученный сознанием, что под наигранной веселостью герцога таится мрачная, мучительная зависть. - Нет, клянусь душой, я говорю правду, не правда ли, Орильи? Мы возвращаемся во Францию, точь-в-точь как Франциск Первый после битвы при Павии [Франциск Первый (1494-1547) - французский король; в битве при Павии (1525) был разбит и взят в плен испанцами; после этой битвы он, согласно преданию, написал своей матери: "Все потеряно, кроме чести"]. Все потеряно, и честь в придачу. Ха, ха, ха! Вот он, девиз французского королевского дома. Этот смех, горький, как рыдание, был встречен мрачным безмолвием, которое Анри прервал словами: - Монсеньер, расскажите же нам, как добрый гений Франции спас ваше высочество? - Эх, любезный граф, все очень просто. По всей вероятности, гений - покровитель Франции - в тот момент был занят чем-то более важным, вот мне и пришлось спасаться самому. - Каким же образом? - Улепетывая со всех ног. Никто из присутствующих не улыбнулся в ответ на эту остроту, за которую герцог, несомненно, покарал бы смертью, если бы ее позволил себе кто-нибудь другой. |
