|
Воспользовавшись тем, что герцог отвернулся в сторону двери, которую кто-то открыл, офицер торопливо шепнул Анри: - Его высочеству известно, что вас кто-то сопровождает. Дю Бушаж вздрогнул, но было уже поздно, невольное движение Анри не ускользнуло от герцога. Притворившись, что желает удостовериться, все ли его распоряжения выполнены, он предложил графу дойти вместе с ним до самого важного сторожевого поста. Волей-неволей дю Бушажу пришлось согласиться. Ему очень хотелось предупредить Реми, посоветовать ему быть настороже и заранее подготовить ответы на вопросы, которые ему могут задать. Но сделать Анри мог только одно - на прощанье сказал офицеру: - Берегите порох, прошу вас, берегите его так, как берег бы я сам. - Слушаюсь, господин граф, - ответил молодой человек. Когда они вышли, герцог спросил у дю Бушажа: - Где этот порох, о котором вы велели заботиться этому юнцу? - В том доме, ваше высочество, где я поместил штаб. - Будьте спокойны, дю Бушаж, - продолжал герцог, - я слишком хорошо понимаю, что такое запас пороха, особенно в нашем положении, чтобы не уделять ему особого внимания. Охранять его буду я сам, а не наш юный друг. На этом разговор кончился. Они молча доехали до слияния обеих рек. Несколько раз повторив дю Бушажу наставление ни в коем случае не покидать поста у реки, герцог вернулся в поселок и тотчас стал разыскивать спящего Орильи. Он нашел его в помещении, где был подан ужин; завернувшись в чей-то плащ, музыкант спал на скамье. Герцог ударил его по плечу и разбудил. Орильи протер глаза и посмотрел на принца. - Ты слышал? - спросил тот. - Да, монсеньер, - ответил Орильи. - А ты знаешь, что я имею в виду? - Ясное дело: неизвестную даму, родственницу графа дю Бушажа. - Ладно. Я вижу, что брюссельский портер и лувенское пиво еще не притупили твоих мыслительных способностей. - Ну что вы, монсеньер. Приказывайте или сделайте хоть знак, и ваше высочество убедитесь, что я изобретательней, чем когда-либо. - Если так, то призови на помощь всю свою фантазию и разгадай остальное. - Я уже разгадал, монсеньер, что любопытство вашего высочества крайне возбуждено. - Ну, это, знаешь, свойство моего темперамента. А ты мне скажи, что именно разожгло мое любопытство. - Вы хотите знать, что за отважное создание следует за братьями Жуаез сквозь огонь и воду? - Per mille pericula Martis [через тысячи опасностей войны (лат.)], как сказала бы моя сестрица Марго, если бы находилась здесь. Ты попал в самую точку. Да, кстати: ты ей написал? - Кому, монсеньер? - Моей сестрице Марго. - А я должен был написать ее величеству? - Разумеется. - О чем? - Да о том, что мы потерпели поражение, черт побери, разгром и что ей надо стойко держаться. - По какому случаю, монсеньер? - Да по тому случаю, что Испания, избавившись от меня на севере, нападет на нее с юга. |
