— Да, — сказал контрразведчик. — В Москве у них не было никакого плана. Они тут не готовы. И значит им нужно…

— Его быстро и, скажем так, неаккуратно придумать! — воскликнул Станиславский. — Это как если бы в театре потребовалось быстро поставить спектакль. Минимум репетиций, минимум реквизита, костюмы из других постановок… Публика, может и проглотить, а вот критика будет просто в бешенстве!

— Да, — серьезно кивнул Головин. — Мы и будем критиками. Но только не станем писать фельетоны. А просто арестуем всех причастных. И вот тут вы нам и нужны. Благодаря книге все в Москве знают, что Гиляровский и Станиславский способны расследовать самые запутанные дела. Кроме того, вы расследовали… ну, хорошо, так просто написано… убийство индийского торговца. Поэтому принц Мухамед… через своего переводчика Шапшала, нанял вас, чтобы найти… украденную драгоценность. И вы будете искать. А принц все это время будет находиться в первопрестольной. Вплоть до момента, пока в Петербурге не найдут злоумышленников и не разрешат нам отправляться уже туда.

— Но брошка-то у вас, — заметил я. — Понимаете, мы можем изобразить поиски, но любой дурак поймет…

Андрей Андреевич встал, подошел к двери, которая вела на черную лестницу, приоткрыл ее и крикнул:

— Жулькин!

Через минуту послышался топот, а потом псевдо-городовой вытянулся перед начальником.

— Слушаю!

Головин достал брошь, передал ее Жулькину и приказал:

— Поезжай на Хитровский рынок и брось куда-нибудь на видное место. И давай обратно.

— Э-э-э! — запротестовал я, — Это…

Андрей Андреевич закрыл дверь и вернулся в кресло.

— Но есть один плюс. Вы хотя бы знаете, где пропала брошь. Нет… поиски должны быть натуральными.

Он снова закашлялся, вынул платок и высморкался.

— Сергей Маркович, надо бы познакомить господ с принцем. Все-таки именно он должен их нанять. Вы идите, а я исчезну.

Я посмотрел на контрразведчика и подумал, что слово «исчезну» тут лишнее. Он мог бы исчезнуть и посреди густой толпы.

Переводчик встал.

— Пойдемте, господа. Вести себя можно совершенно по-европейски. Валиахд, конечно, несколько суровый человек, но прогрессивный, так сказать, — и Шапшал тонко улыбнулся краешком рта.

Мы прошли за ним по нескольким хорошо убранным комнатам с большим количеством ковров, подушек и салфеток. Повсюду царила полнейшая чистота, серебряные кувшины и вазы сверкали, в одной комнате на полу был целый небольшой фонтан, плескавший ручейками чистой воды. Тут же рядом с нами оказались два перса, которые открывали двери. Наконец мы попали в большой зал, где европейская обстановка соседствовала с арабской. Там за кофейным столиком в кресле сидел небольшого роста одутловатый принц с висячими черными усами. Увидев нас, он чуть было не встал, но потом остался сидеть и приказал слугам принести нам стулья. Что и было выполнено.

— Глубокоуважаемый валиахд Мухамед Али-Мирза! Позвольте представить вам господ Станиславского и Гиляровского. Тех самых уникальных людей, о которых вы читали в книге.

Потом эту же фразу он повторил на фарси. Хотя, как оказалось, принц вполне мог разговаривать и по-русски. Правда, с трудом, некоторые звуки давались ему с трудом, да так, что поначалу я не мог понять, что же именно он говорит. Но в целом понять его было можно.

— Да-да, — сказал принц. — Мы читали ваши книжку. Я очень рад.

Он указал на стулья.