Он указал на стулья. Мы сели. Слуги тут же принесли чайные чашки и большой медный чайник.

— Принц с удовольствием пьет чай, — сказал Шапшал, — правда, не так, как у нас в трактирах. Здесь нет самовара. И чай наливают прямо в чайник. Люди следят, чтобы заварка была нормальной, хотя, мне кажется, она довольно крепкая. На ваш вкус. Я уже привык.

Слуга быстро налил нам чай в чашку. Принц хотел взять свою, но тут Станиславский перехватил ее и сам подал принцу. Тот взял, отпил и поставил ее на стол.

— У меня пропала одна важная вещь, — сказал Мухамед, — Надеюсь, что вы ее найдете. Правда, мне скоро нужно уезжать. Мы дадим вам… э-э-э… — он взглянул на Шапшала. — Забыл слово.

— Мы отблагодарим вас, — сказал переводчик.

— А кто же ее похитил? — я подал эту реплику как бы участливо, но понимая, что большинство собравшихся понимало, что это издевка.

— Обратитесь к драгоману, — махнул рукой принц. — Он вам все расскажет. От меня требуется только нанять вас.

Он махнул рукой. Слуга поднес ему бумагу, исписанную тонкой арабской вязью и с тонким слоем мягкого воска в конце. Принц тиснул в воск свой перстень и передал бумагу нам.

— Пожалуйста.

По знаку Шапшала мы встали и ушли. Снова через вереницу комнат туда, где встретились.

— Вам не нужно было подавать чай принцу, — заметил переводчик Станиславскому. — Это не положено.

— Но он его взял, — ответил режиссер.

Шапшал пожал плечами.

— Господа, вот вам номер нашего телефона, — он протянул нам карточку, — Звоните, если вдруг возникнет необходимость. Но надеюсь, что в ближайшие три дня никаких звонков не будет.

— Понимаете, — произнес я, — если мы начнем поиски на Хитровке, то обязательно найдется какой-нибудь журналист, который заинтересуется.

— Конечно, — кивнул переводчик. — Мало того, завтра в «Листке» появится информация о том, что принц разыскивает драгоценную брошь, которую похитили. И поэтому обратился к вам. Статья без подписи.

— Вы с ума сошли! — набычился я. — Вы понимаете, что потом начнется?!

— Что?

— Одно дело втайне искать брошь. Другое — когда за ней будет охотиться вся криминальная Москва.

— Извините, но это идея господина Головина.

— Что же за человек такой! — я уже просто негодовал.

— Зачем-то ему это понадобилось, — сказал Станиславский и задумчиво посмотрел на Шапшала. — Больше вы нам ничего не хотите сказать?

— Нет.

Режиссер пожал плечами, и мы с ним вышли на черную лестницу. Уже во дворе он тихо прошептал:

— У меня есть твердое ощущение, что нас обманывают.

— Кто?

— Все.

Глава 9. Недвижный кто-то, черный кто-то людей считает в тишине…

На улице я поймал извозчика, и мы поехали в «Славянский базар» пообедать. Недалеко от заведения пролетка перестала скакать по булыжникам и покатилась прямо как по маслу.

— Асфальт, — заметил я, — спасибо хозяину заведения, господину Пороховщикову. Решил сделать такое же покрытие, как на Никольской.

Станиславский скосил на меня свои большие, чуть навыкате глаза:

— Вы, Владимир Алексеевич, меня за провинциала считаете? Так все подробно рассказываете, как будто я в «Славянском базаре» не бывал.