— Понятно, — кивнул Архипов. — Я подумаю.

— Погодите! — сказал я пораженно. — То есть все, что с нами происходило в последние дни… это были просто учения?

Слободянюк снова разлил коньяк.

— Да, — сказал он. — Это были простые учения. И если бы в команде не оказался этот Шахтинский…

— Венчик, — быстро вставил Жулькин.

— Какой венчик? — удивился полковник.

— Это было его служебное прозвище. «Венчик». Как у цветка.

— А! Если бы не этот отравленный венчик…

— Стоп! — воскликнул я. — А как же английские агенты, которые перекупили господина Жулькина?

Жулькин захохотал:

— Не было никаких английских агентов!

— Не было, не было, — подтвердил Слободянюк. — Нам поставили задачу создать ситуацию. Персидский наследник приезжает в Россию, чтобы подписать военный договор. Если бы это произошло, англичане очень бы возбудились. Они борются с нынешним персидским шахом и его наследником. И это на полном серьезе рассказали Головину. И тот уже предложил план: выстроить систему, при которой англичане подумают, что принц едет в Петербург через Москву. Создать тут такую ситуацию, чтобы английские шпионы и все их местные агенты приехали бы в первопрестольную и гонялись за этим принцем… которого на самом деле нет, потому что вместо принца приедет подставное лицо. План одобрили. И все началось, причем уже по-настоящему. Сначала мы связались с иранской контрразведкой. И начали готовить актера на роль принца.

— А где принц-то? — спросил Станиславский.

— О, — усмехнулся Слободянюк, — он уже едет обратно в Персию. Интересно, как готовили эту подсадную утку. Мы ведь не предупреждали персидские официальные власти. Английские агенты ничего про нашего «принца» не знали. Я связался со своими иранскими друзьями. Два хороших чиновника, испытанные в деле. Кроме того, в Москве нужны были настоящие люди, которые бы создали шумиху… по плану Головина, конечно. Так появилась книга «Сосуды порока». Вы, Владимир Алексеевич, и вы, Константин Сергеевич, тут же купились. И все было хорошо, пока не начал неожиданно действовать этот «Венчик». Да, увы, он был нашей ошибкой.

— А почему вы с ним так промахнулись? — поинтересовался я.

Слободянюк вздохнул:

— Это проблема многих «исполнителей». С ними надо постоянно разговаривать. Поддерживать в тонусе, но при этом всегда показывать что то, что они делают, необходимо государству. Не им самим, не их совращенной натуре, а только государству. Им нужно давать настоящую цель, а не просто оставлять с той душевной раной, с которой они рождены. Вы же понимаете, что современный человек не должен убивать? Воин убивает, потому что защищает Родину. А палач — потому что исполняет волю государя. И никак иначе. Вероятно, с «Венчиком» мы пропустили момент, когда темные силы захватили его душу окончательно. Он решил порвать с прошлым. Но для этого ему надо избавиться ото всех, кто был с ним знаком. Например, от Жулькина. И от вас, господа Станиславский и Гиляровский. Поэтому он и положил книгу на грудь убитого Головина. Я так думаю.

— От нас? — взволновался Станиславский.

— Это просто мое предположение, — кивнул Слободянюк. — Поэтому мы вас спрячем, пока не возьмем «Венчика» — Шахтинского.