— Начнем с того, что скоро нас ждет новая война. Вы этого не знаете… пока.

— С кем? — спросил Станиславский.

— С Японией. Японцы требуют у нас вывести свои войска из Маньчжурии. Но все дело в другом. Япония сейчас старается стать державой по европейскому уровню. Она уже накопила серьезные силы. Однако то, что ей сейчас нужно — это победить другое европейское государство. А именно победить Россию, которую больше всего ненавидят в Европе. Они победят нас, и Европейские страны с огромным удовольствием примут ее в свои объятия. Но главное — дадут деньги на развитие. Мы это тоже знаем. Как мы знаем и то, что военная разведка Японии начала работать у нас с особой силой. И поэтому наши службы тоже реорганизуются. Я объясню. До недавнего времени была своя разведка в министерстве иностранных дел. Скажем так, политическая. И была еще разведка в Жандармерии. Военная. Это спасибо графу Беннигсену, он забрал военную разведку в Третье отделение. Там же была и контрразведка. Однако начиная с прошлого десятилетия жандармерию начали переводить на борьбу с революционерами.

— Странно, — сказал Станиславский, — мне казалось, что наши революционеры, несмотря на все эти покушения, это просто какая-то группка интеллигенции…

— Это не так, — печально отозвался Слободянюк. — Революционеры в России воспитываются в Германии и Британии. Там существует мощное коммунистическое движение, которое борется с империализмом. И с русским империализмом в первую очередь, потому что Россия, разгромив Наполеона, стала европейским жандармом. И даже проиграв Крымскую войну, быстро сумела восстановить свое влияние. Европа просто боится нас. И правильно боится.

— Да, — нехотя кивнул Станиславский, — помните, как у Гоголя заканчивается первый том «Мертвых душ»? Когда писатель говорит о России, как о птице-тройке? «Летит мимо все, что ни есть на земле, и, косясь, постораниваются и дают ей дорогу другие народы и государства».

— Они не хотят сторониться, — стукнул кулаком по столу полковник Слободянюк. — Именно поэтому жандармов и бросили на борьбу с революционерами. А уже контрразведку решили полностью отдать Генштабу. Все равно ему вести борьбу с японцами. Хотя, если честно, в России действительно много шпионов из разных стран!

— Например, англичане, — процедил я и яростно взглянул на Жулькина.

— И англичане, а как же! — парировал «городовой».

— До англичан я сейчас дойду, — вздохнул Слободянюк. — Так вот. Третье отделение не может отдать всех специалистов по контрразведке Генеральному штабу. Они нужны для работы против революционеров. Только некоторых.

— Вас? — спросил я.

— Нет. Но жандармерия может быстро подобрать кадры для генштаба. И назначить кураторов, которые обучат эти команды. Я как раз куратор.

— А Головин? — спросил доселе молчавший Архипов.

— Увы, это был настоящий боец, которого я готовил. Таких мало. Вот почему, Захар Борисович, я предлагаю вам занять его место. Честно говоря, мы долго решали, кого поставить начальником этой команды. Головина или вас. Я предлагал вас. Но решили, что Головина.

— А что, мое мнение при этом не учитывалось? — удивился Архипов.

— Ваше мнение, Захар Борисович… — Слободянюк повертел опустевшую рюмку перед глазами. — С началом войны с Японией вас все равно бы перевели в контрразведчики.