— Шахтинский стал убийцей, — пояснил полковник.

— В каком смысле? — спросил я.

— Зачистка. Устранение неудобных фигурантов. Понимаете, Шахтинского поначалу использовала полиция, а потом его передали в отдел контрразведки жандармерии. И использовали как орудие при опасных операциях. Потом… потом его вместе с некоторыми сотрудниками, собирались определить в военную контрразведку Генерального штаба, — полковник вздохнул. — Придется теперь вам объяснять всю эту историю с военной контрразведкой.

— Давайте попозже, — остановил его Архипов. — Сначала закончим с этой историей, — он указал на труп Головина. — У вас есть предположения, как этот… Шахтинский убил своего начальника?

— Есть, конечно, — сказал Жулькин, — история простая. Вы посмотрите под столом.

— А что искать?

— Седой волос.

Архипов встал на колени, залез под стол, немного повозился там, а потом вылез обратно, сжимая в пальцах короткий седой волос.

— Вот он!

— Ну, значит так. Когда вчера Андрей Андреевич говорил вот с этими господами, — Жулькин указал на нас, — Шахтинский уже пробрался внутрь номера. Думаю, он слушал из-за двери. Потом, когда разговор кончился, он залез вот сюда, под стол. Дождался, когда Головин войдет… вы еще потом ковер проверьте. Там должны быть тонкие дырочки. Этот прием у нас называется «самобранка». Исполнитель прячется внутри комнаты за самой обычной мебелью, шторой или под скатертью. И сидит тихо, чтобы не выдать своего присутствия. Может час так просидеть. Или два. Или даже весь день. Главное, сдерживать свои человеческие позывы. А потом появляется, убирает клиента и… готов. Либо уходит, либо снова прячется. Главное, найти такое место, куда никто не заглянет. И тогда уже эвакуируется, когда все уйдут.

— То есть, — Архипов озираясь, полез правой рукой в карман, — ваш ботаник может быть прямо в этой комнате?

— Нет! Я тут уже все осмотрел. Нас ведь учат еще и ловить таких вот исполнителей. И прятаться, и ловить, — убежденно сказал Жулькин. — Да и времени у него было много. Видишь, книгу он поверх положил. И ушел.

— А в Твери, — вспомнил Станиславский, — он охраннику показал какую-то бумагу. Государственную.

— Ну конечно, — согласился Жулькин, — он таких бумажек наделать может!

— Дайте как мне этот волос, — попросил доктор Зиновьев. Он достал луку и осмотрел корень.

— Я так и думал, — вздохнул доктор, — луковица слабая. И стрижется ваш убийца коротко просто потому, что у него выпадают волосы.

— Ладно, — Архипов вынул руку из кармана. — А книгу зачем положил?

Полковник Слободянюк положил ладонь мне на плечо.

— Я думаю так. Он собирается убить Гиляровского и Станиславского.

— Что? — воскликнули мы вместе с режиссером.

Глава 16. Кого ты, правда, украшала, тот всеми в свете был любим

Через несколько минут по приказанию сыщика Архипова тело Головина и ковер со стола были вынесены полицейскими. Доктор Зиновьев ушел, чтобы сделать посмертное вскрытие. А полковник Слободянюк пригласил нас в столовую с темно-красными шелковыми обоями, где стоял большой обеденный стол, накрытый по московскому обычаю белоснежной скатертью… Признаюсь, мы все сразу заглянули под нее. Кроме разве что Жулькина, который усмехнулся. Полковник достал из шкафа бутылку коньяка и несколько рюмок. Налил всем и уселся во главе стола.