— Да! А что там?

— Поторопитесь.

И тишина. Слободянюк отключился.

— Марья! — позвал я. — Тащи сюда костюм. Надо ехать.

— Куда? — откликнулась она из кухни.

— По делам!

Быстро дошел до двери туалета, помочился в «Унитаз» (так все теперь называли фарфоровый стульчак) и дернул за ручку спуска. Вода потекла по трубе, как настоящий курьерский поезд — с грохотом.

Маша появилась в коридоре с вещами.

— Так по каким делам?

— По тем же. Что-то случилось.

— А что еще могло случиться?

Я надел штаны, накинул рубашку и, пока жена застегивала мне пуговицы, заявил:

— Судя по голосу полковника, кого-то убили.

У служебного входа в гостиницу дежурил городовой. Он даже не спросил мое имя. Просто кивнул и пропустил внутрь. Я поднялся. У двери в комнаты принца стоял другой городовой. И тоже молчаливый. Мало того, он мне еще и дверь приоткрыл.

— Дай бог тебе здоровья, — пробормотал я и вошел.

— Та-а-ак, — сказал Станиславский, — это какое-то дежавю!

— И вам зрасти, Константин Сергеевич. Вы что, всю ночь не спали?

— Спал. Но недолго.

Может, он спал недолго, но одет при этом был с тщанием. Серый костюм с черными брюками, парадная визитка в мелкую черную клетку и тщательно повязанный галстук. В руках тоже серое пальто и шляпа.

— Давайте кинем вещи вон на тот стул, — предложил Станиславский. — Там, где вчера сидел Головин.

— Лучше на другой, — сказал невысокий худой мужчина, появившийся из комнат принца. — Поверьте.

Это был сыщик Сыскного отдела Захар Борисович Архипов, мой старый знакомый. Хотя как знакомый? Водку мы с ним не пили и на рыбалку не ходили. А вот некоторые уголовные дела распутывали. Правда, он все время рассказывал, что я делаю это неправильно, что полицейские лучше меня управились бы, потому что я системы не знаю.

— Здравствуйте, Владимир Алексеевич, — сказал Архипов. — Положите пальто на стул рядом. И представьте меня вашему другу. Я знаю, кто он, однако давайте будем соблюдать формальности.

Я сначала подумал, кому первым адресоваться, но потом повернулся к режиссеру.

— Константин Сергеевич, позвольте представить вам сыскного сыщика Архипова Захара Борисовича. Захар Борисович, это великий режиссер Станиславский Константин Сергеевич.

Они сдержанно поклонились друг другу.

— И еще, — добавил я, — как я понимаю, убили Головина. Поэтому не надо было класть вещи на его стул.

— Пойдемте, господа, — Архипов двинулся первым.

Мы прошли две комнаты и оказались там, где совсем недавно пили чай с «принцем». Народу в комнате было много. В уголке сидел патологоанатом Зиновьев. Он кивнул мне и продолжил писать заключение. В другом углу у окна стояли полковник Слободянюк и… Жулькин! «Крот» Жулькин. Я нахмурился. Посмотрел в центр комнаты. Даже столик был тут же. Только ковер валялся на полу. Вместо ковра на столе, прямо на спине лежал Андрей Андреевич Головин. А на его груди — дурацкая книга «Сосуды порока».

— Итак, — сказал Архипов, — полковник пояснил, что вы знали господина Головина.

— Знали, — подтвердил Станиславский и вопросительно посмотрел на полковника. Тот подошел и тихо пояснил:

— Мне пришлось ввести господина Архипова в курс дела. Мало того, я хочу, чтобы Захар Борисович услышал каждую деталь.