— Нет-нет, — быстро сказал я ему, — не светите деньгами. Здесь не надо. Увидят, плохо будет.

Шапшал спрятал кошелек.

— Ай-яй-яй, — сказала Оксанка «принцу». — Ты зачем обманываешь?

— Ого, — тихо заметил Станиславский, — Это она про что?

— Кто же ты такой-то? — снова спросила «принца» женщина.

Шапшал что-то прошептал ему, и наш иностранец, гордо подняв голову, ответил по-персидский.

— Нет-нет, — даже не дожидаясь перевода, сказала ему Оксанка. — А значит и брошь не твоя. Замутил ты что-то, миленький, не твоя это вещь. Не буду тебе ничего отдавать.

— Блаженная! — с восторгом сказал Станиславский, достал тетрадь и начал что-то быстро записывать.

Полтавчанка развернулась, чтобы уйти, но тут Борцова взяла ее за плечо.

— Отдай брошь.

Оксанка раскрыла рот и дико закричала. Головы людей начали поворачиваться. Да и мы немного отшатнулись от этого вопля. А сумасшедшая вдруг метнулась зайцем в сторону, пригнулась и побежала обратно на Иванову горку.

— Держи ее! — крикнул я.

Мы побежали за беглянкой.

Что тут началось! Оксанка мчалась, не разбирая дороги, сшибая котелки с едой и груды тряпья, отталкивая от себя баб и мужиков. Шум, дикие крики, ругань: настоящий хаос возник прямо перед нами. Да и сама девка вопила нечто нечленораздельное. Но безумие Оксанки передалось и мне — я несся, как лошадь по манежу, сбивая всех, кто попадался. Остальные неслись следом. И там также царили крики, ругань, вопли, проклятия. И все-таки Оксанка не успела убежать далеко. Борцова, несмотря на свою юбку, вдруг вырвалась вперед меня, толкнула женщину в спину и они повалились на землю. Потом Борцова поднялась.

— Не трогайте ее, — сказала она. — Она больна. Шляпку мою найдите.

Подбежавшие люди оттеснили нас от бедной женщины, подняли ее, заохали, кто-то сунул ей пирожок. Многие смотрели на нас как на настоящих бандитов!

— Где принц? — спросил Шапшал.

— Я думал, он с нами, — сказал Станиславский, — мы все побежали и он…

— Где принц?

Мы, протолкавшись через толпу, вернулись к месту, с которого началась погоня, но и там «принца» не было. Зато стоял Ферапонт.

— Потеряли кого?

— Да. Ты не видел того усатого мужчину, с которым мы пришли?

Ферапонт поднял руку.

— Брошь отобрали?

Я взглянул на Борцову. Та кивнула.

— Да.

Станиславский стоял, упирая руки в колени, и тяжело дышал.

Борцова разжала кулак. Там была брошь. Ферапонт повернулся ко мне.

— Теперь плати, как обещал.

Шапшал быстро подошел к откупщику.

— Где мой товарищ?

Ферапонт Степанович погладил бороду.

— Сначала деньги за брошь.

Шапшал отсчитал купюры. Я хотел снова остановить его, но потом просто махнул рукой. Откупщик сунул деньги в карман, не считая.

— И еще двадцаточку за информацию про усатого.

Шапшал передал ему и эти деньги.

— Только вы убежали, заявились два мужика с револьверами. Они и увели вашего иностранца.

— Куда?

Ферапонт указал влево.

— Там улица. И, как я понимаю, у них повозка была. Только вы не успеете. Уехали уже.

— Какие они? Как выглядели? — спросил я.

Ферапонт пожал плечами.

— Пальто. На головах котелки. Один повыше, высокий. Второй пониже.

— А лица разглядел?

— У них шарфы были намотаны.