— Придется ехать на Кулишки.

— Нет! — Ферапонт Степанович достал часы и посмотрел на циферблат. — Ее сейчас приведут.

— Кто?

— Ты его не знаешь. Есть у нас тут один расстрига. Я его послал. Он скажет девке, что настоятель зовет, кадильник, мол, ему нужен.

— Зачем ему тут кадильник?

— А Бог его знает! Нет тут никакого настоятеля, конечно.

Тут до меня дошло. Ферапонт Степанович решил девушку обмануть, завлечь на Хитровку.

— Только ты того, — сдержанно заявил я, — мы брошь у нее возьмем, но главное, чтобы твои потом ее не обидели.

— Брось. Никто ее тут не обидит. Она же блаженная. Покормят, напоят да домой отправят. И вот еще что… ты платить когда будешь, прямо сейчас?

— Нет, погоди. Брошь получим и отплачу.

Откупщик пожал плечами и поскреб в своей бороде:

— Хорошо. Слово дал — держи. Иди уже на улицу. Ее сюда приведут. Скоро уже.

Я вышел к своим. Они стояли как солдаты в тылу врага, тихо и настороженно. Кроме разве «принца», который глазел по сторонам, будто его не на рынок привели, а в музей. И восторженно по-персидски о чем-то разговаривал с Шапшалом.

— Ну что, — спросил тот меня, — Где брошь?

— Сейчас принесут.

— Прямо сюда?

— Ну… глупость получилась. Ее подобрала одна девушка. Причем не проститутка и не торговка. Такая, немного… сумасшедшая. При церкви живет. А раз сумасшедшая…

— А! — Шапшал поднял палец. — Значит она здесь в безопасности. В Персии все точно так же относятся к умалишенным.

— Да? — удивился Станиславский.

— Народ тут простой, — объяснил я, — Это аристократы да интеллигенция не считают умалишенных за людей. А простые… они как бы с уважением.

Скоро двое вышли из-за угла. Низенькая сгорбленная женщина и при ней высокий священник. Вот только сразу было понятно, что священник ненастоящий. Ему бы бутылку в руки и кистень. И в пляс под гармонь — вот такой был священник, с драной бородой, подпоясанный веревкой. Мы замолчали. Парочка подошла к нам и женщина спросила:

— А где же настоятель?

— Придет сейчас, — сказал «священник» и икнул.

Я быстро подошел к Полтовчанке.

— Добрый вечер! Меня зовут Владимир Алексеевич. Я тут по делу. Вот смотрите, — указал на «принца», — иностранец тут давеча обронил брошь. И вернулся за ней. Брошь у вас. Не отдадите? Мы за нее заплатим.

— Какую брошь? — насторожилась женщина.

— Да знаете вы, какую. Вы же ее и подобрали! А мы вам денег дадим.

Женщина потупилась и, не глядя на меня, забормотала:

— Какая брошь? Нет у меня никакой броши! Нет броши!

— Смотрите, какой у этого иностранца убитый вид! — я подмигнул Шапшалу. Он тут же что-то сказал «принцу» и тот сделал скорбное лицо. — А вот девушка, которой он хотел эту брошь подарить.

Оксанка мелкими шагами подошла к нашему «принцу» и вдруг уставилась ему в лицо.

— Ай-яй-яй, — сказала она.

«Священник» ткнул меня в локоть.

— Это… твое благородие… я пойду, а?

— Иди.

Детина огляделся и шагнул за угол, пока Оксанка все еще смотрела на нашего гостя и повторяла свое «Ай-яй-яй».

Шапшал достал из внутреннего кармана кошелек и вытащил оттуда две купюры.