— Плохо это, — заметил я. — Если ее увидят, то тут же снова попытаются украсть. Вы и с рынка еще не выйдете…

— А валиахд тут же дарит эту брошь Евгении Сергеевне. Она кладет ее в карман, и мы выходим с рынка, садимся на тех же извозчиков и едем сюда.

Я закатил глаза.

— Выглядит все немного глуповато. Мы демонстрируем ценную вещь, отдаем ее женщине, а потом пытаемся выйти.

— Мы провоцируем, — спокойно сказал Головин.

— Кого? — не выдержал Станиславский.

— Всех. Но самое главное, английских агентов. Потому что сейчас всех наших сотрудников информируют, что принц выезжает на Хитровку.

— Но каждому дают специально подготовленную информацию? — спросил Станиславский.

— Именно так. Просто вам не обязательно знать, какую. Это, скажем так, уже наше внутреннее дело.

Он повернулся к Борцовой и спросил:

— Вы сможете в этой ситуации выйти с Хитровки и при этом сохранить брошь?

Она кивнула.

— Но на самом деле вам нужно сохранить принца, Евгения Сергеевна. Именно принца. Брошь не особо нужна. Понятно?

— Принца. Хорошо, — сказала женщина. Она встала. Оказалось, что я на полголовы ниже ее.

— Мой зонт? — спросила она Шапшала.

Он принес ей из угла сложенный зонтик темно-синего цвета.

— Идите за мной, — попросил переводчик Борцову.

— Подождите, — сказал я, — не все так просто. В записке сказано, что брошь мне могут не отдать. Ее нужно «отловить».

— Отловить? — переспросил Головин. — Что это значит?

— Думаю, мне укажут человека, у которого брошь. И я должен буду изъять ее. А как именно, я не знаю.

Андрей Андреевич взглянул на Борцову.

— Поможете?

— Да.

Станиславский наклонился ко мне и прошептал:

— Боже, нам в подмогу дают дамочку…

Шапшал остановился и задумчиво погладил бородку.

— Да… этот пункт мы не учли. Тогда мы все действуем так… Вы, Гиляровский, получаете информацию. Мы идем к указанному человеку. Забираем у него брошь. Выходим на улицу, дарим брошь госпоже Борцовой… и выходим.

— Мне не нравится эта новая история, — поморщился Головин, — тут у нас ничего не продуманно. Вот всегда так бывает, решаешь, решаешь, а потом все наперекосяк! Вы хоть знаете, у кого надо будет забрать брошь?

— Нет.

Андрей Андреевич махнул рукой.

— Придется отменить операцию… Я не могу все пускать на самотек.

Во внутреннюю дверь постучали. Шапшал подошел, отворил ее и поговорил со слугой. Потом вернулся к нам.

— Принц уже сел к извозчику. Что, просить его вернуться назад?

Я подумал, что принц-то ненастоящий, и потому Шапшал действительно может приказать ему вернуться. Переводчик смотрел на Головина. Тот думал.

— Поторопился ваш принц, — сказал он наконец. — С другой стороны, прямо сегодня можно все закончить… Ладно, поезжайте. Но если что пойдет не так — сразу возвращайтесь к извозчикам и дуйте сюда. Помните, что действовать вам придется самим, без моей помощи.

— В общем-то, мы и так действовали ранее без вашей помощи, — насмешливо признался Станиславский.