Головин помотал головой.

— Не надо ничего записывать. Я объясню просто. Вы подходите к дому. И не можете найти ключи в кармане. Но запасной ключ лежит под крыльцом. Вы достаете его и входите в дом. Понятно?

— Да.

— А теперь представьте, что ключ у вас украл плохой человек. И он следит, как вы войдете в дом. Есть ли у вас какой-то запасной ключ или незакрытое окно… Утром вы выходите из дома, кладете запасной ключ под крыльцо. Враг это видит. И пока вы на работе, он может спокойно взять этот ключ, войти к вам и обыскать квартиру. Причем так, чтобы вы не заметили.

— Какая же это интрига, — сказал я. — Среди воров это обычное дело.

— Конечно, — кивнул Головин. — А теперь давайте представим, что вы знаете, что ключ у вас украли. И что вор следит, как вы войдете в дом. А вам нужно обязательно зайти. Запасной ключ под крыльцом, но вы не хотите доставать его. Понимаете?

— Ну… — задумчиво произнес Станиславский. — Может быть…

— Дело не в этом. Я привел пример того, как даже очень опытный мастер становится частью чужой игры. Он должен придумать, как попасть в дом, не используя запасной ключ. И как правило это ему удается. Как — не важно. Но он проникает в дом. Вы думаете, он победил?

— Нет?

— Нет, — сказал Головин. — Если враг украл ключ, но при этом не следит за противником с улицы. Он уже затаился в его доме, где может без особых хлопот схватить, допросить, а потом и убить хозяина.

— Прямо вот взять и убить, — проворчал я.

— Вы, Владимир Алексеевич, живете совсем в другом мире. Для вас убийство — это что-то из ряда вон выходящее. Конечно, в мире разведки убивают далеко не часто. Никто не хочет раскрываться. Но тут смерть все-таки дело обычное, понимаете? Мертвые не говорят, не свидетельствуют, не раскрывают подробности. Ладно! Во-первых, никаких свиданий принца с танцовщицей не будет. Это не нужно. Но во-вторых, его все-таки надо будет вывести в город и показать публике. Когда вы найдете брошь, отведите Мухамеда на Хитровку. Быстро и, скажем так, неожиданно. Пришли, покрасовались и ушли. Чтобы англичане об этом узнали, но сделать ничего бы не успели.

— Зачем? — спросил Станиславский.

— Мы должны его показать англичанам. Внешне он неотличим от настоящего принца.

Головин поднялся.

— Имею честь, — сказал он, а потом мягко улыбнулся. — Простите… До свидания.

Контрразведчик ушел. А я предложил Станиславскому отобедать у меня дома. За столом он спросил меня:

— Так что там с вашим перекупщиком? Молчит?

— Молчит, — пробормотал я. — Пока молчит. Но без его знака я бы туда ни ногой. Вот когда он даст знать, что нашел брошь, мы и отправимся туда. Прямо с «принцем».

Маша поставила супницу и с укоризной посмотрела на меня.

— А видишь, как все получается, — сказал я ей, — Не просто так…

Глава 13. Я медленно сходил с ума у двери той, которой жажду…

Записка от Ферапонта пришла уже поздно вечером. Принес тот самый подросток, которого перекупщик звал «Малой». Причем какая-то странная записка. Мол, брошь нашлась, но она не у него. Её, мол, надо отловить.

— Что значит «отловить»? — спросил я Малого. Тот пожал плечами:

— Не знаю. Хозяин написал и все. Мол, завтра часа в три приходите. Не раньше. И не позже.

И быстро кивнув, он скатился по лестнице.

Следующим утром я позвонил по телефону, который оставил мне Головин.