Станиславский покачал головой:

— Но ваш-то «принц», он похож хотя бы?

— Внешне — очень. Но с Рублевой ему лучше не встречаться… Она может насторожиться и передать свои сомнения англичанам.

— Господи, — вздохнул я, — да сколько тут англичан?

— Два человека из торгового дома. Но это, скажем так, мозг операции. А оперативная информация идет через наших подданных. Кого-то мы знаем. Кого-то нет.

— И человека из вашей контрразведки тоже нет?

— Нет.

— А этот ваш… иностранный агент, — начал Станиславский.

— «Крот», — поправил его Головин, — Мы их так называем.

— Этот ваш «крот». Может, и он знает, что принц ненастоящий?

— Нет, — вздохнул Андрей Андреевич, вытащил из кармана большой белый платок и высморкался. — Именно эту тайну знаем я и Шапшал. Слуги были собраны в Персии перед выездом. Никто из них не видел принца до этого. А теперь вот и вы. Для остальных он — настоящий принц.

— Ага, — пробормотал Станиславский.

— Итак, — продолжил Головин, — что же Рублева захотела от вас, Владимир Алексеевич?

Представив, что почувствовала в этот момент Маша за дверью, я достал записку Рублевой и протянул ее контрразведчику. Тот прочел и, свернув, положил ее в карман.

— Понятно, — сказал он.

— Ладно, — ответил я. — А ботаник Шахтинский, который убил фельдшера, он тоже ваш?

— Ботаник Шахтинский?

— Но он же убийца Евсюкова!

Головин посмотрел на меня долгим изучающим взглядом.

— Вы ставите меня в неудобное положение, Владимир Алексеевич. Я могу сказать, что Шахтинский… тоже мой человек. То есть он принимал живейшее участие в наших операциях. И он действительно когда-то подвизался в ботанике. И правда, Шахтинский участвовал в издательстве этой книги, с которой все началось… для вас и для Константина Сергеевича. Но за последний месяц Шахтинский пропал. Я знаю, что он жив. Я знаю, что он ездил в Тверь. Я знаю, что он убил Евсюкова. Проще говоря, Шахтинский зачистил концы. Он знал Евсюкова, когда тот так же работал на контрразведку. Но по причине пьянства был уволен… Не убит, кстати, а уволен. он не имел никакого доступа к реальной информации. Скорее всего, Шахтинский пересекся с ним в Твери, когда договаривался об издании книги. И это приводит меня к мысли, что Шахтинский был перекуплен англичанами. Вероятно, ботаник и так хотел убить Евсюкова. Но встретил вас в поезде. А дальше догадался, что книга, вы, приезд принца… все это связано.

— То есть вы нам врали, — сурово произнес Станиславский, — что англичане не имеют своего плана в Москве. Если Шахтинский обо всем догадался, значит он передал это мнение своим хозяевам. А те поняли, что контрразведкой ведется какая-то игра.

— Конечно, — кивнул Головин. — Но вспомните, как мы с вами говорили про сложность быстрой постановки спектакля: нет декораций, нет актеров, нет музыки. Нет ничего. А главное, осознание того, что это ты участвуешь в игре соперника. И что бы ты ни делал, это будет часть его игры. Понимаете или вам подробнее все объяснить?

Станиславский достал свою тетрадь.

— Объясните, — попросил он.

Головин помотал головой.

— Не надо ничего записывать.