Тут я повернулся к Маше.

— Понимаешь, совсем замотался и не успел тебе рассказать.

— Я уже прочитала.

— Эта брошь, — сказала Рублева, — он вез ее для меня.

— Возможно.

— Шапшал не хочет, чтобы мы встречались. А я места себе не нахожу…

— Из-за броши? — спросила Маша.

— Брошь? Нет. Я хочу увидеть принца. Я соскучилась. Мы так редко видимся.

— Вы любите его? — прямо спросила моя жена.

Балерина опешила от такого прямого вопроса. Да уж, моя жена умела сразу попасть в точку. Рублева прикрыла глаза, а потом все-таки ответила.

— Наверное.

Я крякнул.

— Наверное! Внешне он не очень похож на человека, которого может любить такая красивая девушка, как вы.

Рублева кивнула.

— Да. Но он был очень добр ко мне. Хотя плохо говорит по-русски.

Маша вздохнула.

— Вы хотите выйти за него замуж? — ее голос стал вдруг мягким.

— Он вообще-то женат, — пробурчал я.

— Да, он женат, — вздохнула танцовщица. — Мусульманам можно иметь несколько жен… Но я понимаю, что тогда моя карьера…

Она вдруг посмотрела на Машу. И сказала:

— Нет, меня просто устроит быть его любовницей. Только. Это странно и даже неприятно, но такова участь балерин, пока они молоды. Вот когда я состарюсь… я буду искать себе мужа. Сейчас же я замужем за танцем. Понимаете?

— А я — за Гиляровским, — сказала Маша. — Это не балет, но что-то между Камаринским и гопаком.

Рублева посмотрела на меня и неожиданно фыркнула.

— Так что же вам нужно от меня? — спросил я.

Она достала записку.

— Передайте Мише. Но только так, чтобы Шапшал об этом не узнал.

Я не взял в руки эту бумагу, а поинтересовался:

— Что там? Я не могу читать чужие письма, но и дело, судя по всему, серьезное.

— Просьба о свидании, — ответила Рублева.

— Возьми, Гиляй, сунешь принцу по-тихому, — посоветовала жена. — Конечно, нехорошо обманывать персидскую жену, но ведь она же не здесь.

— Она далеко, она не узнает, — тихо прошептала балерина. Казалось, это были не ее слова, а того самого принца, которые он говорил Рублевой в минуты близости.

Я взял письмо и положил его во внутренний карман. Рублева, так и не попробовав кофе, попрощалась и ушла. Маша поймала меня в коридоре и взяла за воротник.

— Слушай, Гиляй, — сказала она, — надеюсь, ты меня так не обманываешь? Как принц свою жену?

— Побойся Бога!

Маша прижалась к моей груди и прошептала:

— Бедная испуганная девочка.

— Она глупая, очень глупая, — сказал я.

— Она женщина. Очень женщина, — ответила Маша.

Глава 12. Словно бусы, сказки нижут, самоцветки, ложь да ложь…

Весь день мне пришлось выпроваживать и других гостей — моих коллег журналистов, которые звонили по телефону и ломились в дверь, узнать, как там с расследованием пропажи брошки принца. Вот вам и одна заметка в «Листке»! У дома даже собралась кучка самых оторванных корреспондентов, ожидая, что я выйду на улицу. Так что я крикнул через окно своему кучеру Водовозу, чтобы тот не ждал меня и тут же закрыл окно от назойливых голосов коллег.