— Маша, — крикнул я жене, — я сегодня никуда не пойду, останусь дома.

— А как же послание этой балерины? — спросила она из кухни.

— Завтра передам. И на звонки не отвечай.

— Вообще?

— Если только тебе позвонят. А меня не зови.

— Ладно.

Я решил отвлечься и сел за статью о болгарских борцах, но через час в дверь начали так звонить, что и у меня вскипело в груди. Ну, думаю, пойду разберусь, кто там такой настырный! Распахнул дверь и чуть не замахнулся для удара, но увидел Головина и Станиславского.

— Мы там немного почистили улицу, — спокойно сказал контрразведчик. — Разогнали корреспондентов. А кто вернется, тому городовой выпишет штраф. Пустите к себе?

— Что-то случилось? — спросил я, отодвигаясь в сторону.

— Вот-вот, — кивнул Станиславский. — Ко мне приехали, попросили навестить вас, а почему — не сказали. Может, объяснитесь, господин Головин?

— Случилось, — кивнул Андрей Андреевич, — только не у меня, а у вас, — он наставил палец на меня.

— Что?

— Ну… Пойдемте в вашу гостиную. Поговорим.

Мы прошли в гостиную, Маша тут же принесла нам кофе со сливками… они были уже не такими свежими, как утром… и вышла. Но я точно знал, что она стоит у двери и подслушивает.

— Пару часов назад у вас была танцовщица Большого театра Анна Александровна Рублева, — сказал Головин.

— Следите за домом? — проворчал я.

— Конечно.

— Была. Но ее-то привез Павел Семенович Зиновьев, врач-патологоанатом.

Андрей Андреевич махнул рукой.

— Зиновьев известный поклонник балета. Хотя и скрывает это от посторонних. Рублева просто воспользовалась им. Но Зиновьев вас знает. И может представить. Вот и все.

— Воспользовалась? — с интересом спросил Станиславский. — Она именно воспользовалась?

— Думаю, да. — Головин отпил кофе из чашки. — Рублева действительно интересовала наследного принца Мухамеда во время прежних приездов. И та самая брошь, которое вы сейчас так усиленно ищете… — он выразительно обвел мою гостиную, — возможно, подарок именно ей.

— Но! — сказал режиссер и предложил контрразведчику продолжать.

— Но! — продолжил тот. — У нас есть опасение, что с Рублевой поработала третья сторона. Просто за деньги. Или поймав на какой-нибудь… скажем так, шалости. В общем, я думаю, что эта танцовщица приезжала к вам, Владимир Алексеевич, не просто так. Полагаю, она потребовала что-то от вас.

Мы со Станиславским переглянулись. Я кивнул, передавая слово ему.

— Андрей Андреевич, — как можно мягче сказал Станиславский, — вы требуете у меня, у Гиляровского только правды. И при этом используете нас в своих интригах. А что, если мы попробуем спросить о правде у вас? А?

— На данном этапе я могу раскрыть только часть наших секретов. То, о чем вы и сами уже смогли догадаться, — отозвался Головин.

Тут и я уже не стерпел:

— Принц-то не настоящий! Нет?

Контрразведчик кивнул:

— Нет. Хотя его готовили и мы, и персы. Причем долго.

— А настоящий Мухамед Али-Мирза сейчас скрывается в Персии.

— Он скрывается.

— А договор с Россией?

— Это вас не касается, — покачал головой Головин.