— В общем-то, мы и так действовали ранее без вашей помощи, — насмешливо признался Станиславский.

Борцова посмотрела на нас.

— Никакой самодеятельности!

— О! — удивился режиссер. — Мне еще ни разу не приказывали женщины!

Но Борцова просто промолчала в ответ. Её не интересовали слова Станиславского.

Предстоящая поездка явно воодушевила «принца». Он был одет со вкусом, но как бы скромно, в обычный серый костюм и котелок. Сверху накинул пальто с бобровым воротником. Принц сидел в пролетке радостный и все время улыбался. Шапшал подвел к извозчику Борцову и помог ей подняться на приступку. Принц заулыбался, но переводчик пригрозил ему пальцем и забрался в следующую пролетку. Потом он указал нам на третий экипаж. Мы тронулись первыми, а остальные две пролетки пристроились за нами.

— Странная женщина, — сказал Станиславский, — Очень закрытая. Но есть в ней что-то восточное, как вы считаете?

— Да, я заметил. Хотя точно так же можно сказать, что она похожа, например, на казачку. Я часто встречал в южнорусских степях таких красавиц.

— Да, действительно красивая. А что, Владимир Алексеевич, вы действительно никогда не слышали об этих… «Амазонках»?

— Нет, — подтвердил я, — не слышал. Надо будет спросить у Арцакова, может, он знает. Понимаете, эти агентства, они… не совсем законны. В принципе, они занимаются вполне легальным бизнесом, охраняют купцов, когда те перевозят крупные суммы. Могут проследить за нечестной женой. Или за конкурентом. Но иногда участвуют и в делах, которые вовсе не хотят засвечивать. Однажды я столкнулся с людьми Арцакова, когда их наняли, чтобы напугать одну женщину, владелицу ателье. Заставить ее продать свое заведение.

— И что вы сделали? — поинтересовался Станиславский.

— Поговорил с Петром Петровичем. А потом выяснилось, что наниматель их был негодяй, каких мало. Так Арцаков помог… Ну… в общем наниматель даже не дожил до ареста.

— Он убил его?

— Нет. Не он. Но да ладно. Действительно, надо спросить его про «Амазонок». Узнать цены, чем именно они занимаются. Бывают, знаете ли, случаи, когда помощь опытных женщин просто бесценна.

— Например?

Но договорить нам не удалось, извозчик подъехал к Хитровскому рынку и стал у тротуара. За нами выстроились и другие экипажи.

— Да, время не самое удачное, — пробормотал я, — всего час-два, пока светло. А потом начнет темнеть, и рынок превратится в местечко для негодяев.

Станиславский осмотрелся.

— Однако тут много и дорогих домов, — заметил он. — Разве обитатели не боятся ночной Хитровки?

— Нет. У воров и грабителей есть непреложное правило — не воруй там, где живешь. Именно поэтому обычные люди живут тут спокойно.

К нам подошли Шапшал, Борцова и «принц».

— Ну-с, — в голосе переводчика чувствовалось напряжение, — Владимир Алексеевич, ведите нас.

— Прошу. Следуйте за мной. Не отставайте. Не останавливайтесь. И ни с кем не говорите.

Мы стали спускаться по грязным булыжникам в самое хитровское «брюхо». Поравнялись с первыми рядами женщин, торговавших «рваниной», вареным и жареным мясом. А вернее, куриными шеями, внутренностями, ливером и так далее. Они клали их на старые ломти хлеба, причем, как правило, с отрезанной коркой, где, как я понимаю, завелась уже плесень. Группками стояли приехавшие из деревни рабочие, то переговариваясь, то просто глядя на нас.