— А лица разглядел?

— У них шарфы были намотаны. Не видел я лиц.

Шапшал вдруг плюнул на землю и разразился громкой персидской речью.

— Ругается, — тихо сказал Станиславский.

Глава 14. Не стыдно ли, от друга своего, как от врага ты вечно все скрываешь…

Через час мы со Станиславским сидели в опустевшем номере «принца» перед лицом контрразведчика Головина. Шапшал быстро собрался:

— Простите, господа. Поеду к принцу. К настоящему принцу.

Уже скоро повесть наша была рассказана, и Андрей Андреевич смотрел на нас невыразительным взглядом.

— Значит, его похитили, — сказал он наконец, — И англичане быстро поймут подмену.

— Как? — спросил Станиславский.

— Они уже попросили приехать Рублеву. Покажут ей нашего «принца», а она…

Тут встревожился я.

— А за Рублевой приглядывают?

— Конечно. За ней следят. Мало того, я послал группу, чтобы они тут же брали всех, с кем она встретится. Будем надеяться, что и нашего «принца» освободят.

Станиславский помотал головой.

— Простите, — сказал он, — но я не понимаю всей вашей операции. Вы же распространили информацию о нашем выезде через нескольких сотрудников, чтобы понять, кто же из них предатель.

— Да.

— И кто?

— Жулькин. Жулькин и был «крот». Благодаря вам это стало известно. Его сейчас тоже возьмут.

«Жулькин? — подумал я, — А ведь и не подумаешь! Вроде такой просто городовой… ну как бы городовой… такой… тупица! И в то же время хитрый враг!»

Станиславский помотал головой.

— Я не могу понять, о чем эта пьеса!

— А какой сложился вариант именно у вас? — спросил Головин. — Давайте поделимся, скажем так, выводами. Предположениями.

Я и сам предложил начать:

— Вы какому-то прощелыге предложили написать книгу. Про меня и Станиславского. Жаль, я не знаю его фамилии, но, надеюсь, когда-нибудь выясню…

— Я сам ее написал, — ответил Головин.

— Вы? — я чуть не задохнулся от возмущения.

— Времени было мало. Нужно было правильно расставить все точки…

— Да черт вас побери! — вскричал я.

— Я знаю, что это никакая не литература, — просто сказал Головин. — Хотя, если посмотреть на то, как ее раскупали… на старости вполне можно зарабатывать на книгах. Если меня уволят и не убьют.

— Смешно, — сказал Станиславский. — Нет, правда! Вы знаете, что мне больше всего приносит доход в последнее время? На моем заводе начали изготавливать елочную мишуру. Ну, такую, серебристую, которой украшают рождественские елки. Раз в год… но прибыль!!!

— Потом ваш сбежавший сотрудник едет в Тверь и подписывает договор об издании книги, — продолжил я.

— Это для достоверности.

— Но книгу вы печатаете в другом месте.

— В подпольной типографии социалистов, — тонко улыбнулся Головин. — Мы сказали, что в корешках будем вывозить золото для покупки оружия финским революционерам. Я вполне могу об этом рассказать, потому что после того, как книга была напечатана, мы сразу взяли типографию. Социалистов отдали жандармам, а книги взяли себе… просто сэкономили оплату. Знаете, мы хоть и государственная контора, но бюджет у нас не очень большой.