Проглотив шпильку, я подтвердил правильность мыслей ангела Эя.

    – Красться – это как-то не по-рыцарски,- заметил Дон Кихот.- Словно черви под землей.

    – Что ты сказал?

    – Не по-рыцарски…

    – Не то… про червей.

    – Ну, они в земле ползают,- смутился рыцарь.- Под ногами, а не видно…

    – Это замечательная идея!

    – Прорыть тоннель до резиденции Сатаны? – выпучил глаза Добрыня.

    – Воспользоваться готовым,- ответил я.

    Ламиира нехорошо позеленела, потом покраснела и пошла бледными пятнами.

    – Скажи, что я ошиблась и ты не намереваешься ползать по канализации? Ведь не собираешься?

    – Ну… э… – замялся я.- Потом ополоснемся. Сейчас такое мыло душистое выпускают, оно любой запах перебьет.

    – Ты меня за дуру…

    – Да-да, «Дуру» называется.

    – … держишь?

    – Что? – уточнил я.

    – За дуру держишь?

    – Где? – Демонстрирую пустые руки.- Но обещаю купить в ближайшем от канализационного люка киоске.

    Это где? – на всякий случай спросил Добрыня.

    – Это такой железный сарай, в котором сидит мужик и торгует разной ерундой.

    – Не нравится – так и скажите, а по мне так прекрасные доспехи,- обиделся идальго Ламанчский.- И если и продал чего, то ничего зазорного в этом не вижу – своим

    торговал, ради поддержания рыцарства в моем лице в трудное время.

    – Кто торговал? – сбитый с толку, переспросил я.

    Чего это он все так близко к сердцу принял? Из сострадания к ближнему, что ли? Оно-то конечно, работа не сахар – сидишь днями напролет, летом преешь, зимой колеешь, всяк объегорить норовит…

    – О чем это вы? – Запустив в стелющийся над огненной рекой туман очередной череп, Леля прислушалась. Донеслось шипение. Разочарованно вздохнув, она наклонилась за следующим метательным предметоми повторила вопрос: – Так о чем вы?

    Дон Кихот сделал вид, что вопрос к нему не относится и, достав из-под наручей бархотку, принялся полировать и без того сверкающую грудную пластину лат. На которой сияет свежей краской девиз: «За милых дам» и истекающее кровью сердце, нарисованное с поразительным натурализмом.

    – О морально-этических ценностях,- ответил я.

    Ангел Эй закашлялся и уставился на меня ошарашенным взглядом:

    – Каких ценностях?

    – Морально-этических,- охотно пояснила Ламиира, по непонятно какой причине не упускающая случая уколоть слишком «правильного» райского истребителя нечисти. Наверное, что-то личное.- И ты, как представитель Чистого, должен стать на сторону заблудшей души, которая отринула мерзости адской клоаки и в своем

    стремлении к Свету противится погружению во тьму.

    – Давайте помолимся,- предложил ангел-истребитель, молитвенно сложив руки.

    Леля запустила очередной череп, но вместо шипения до слуха донесся глухой удар, и хриплый старческий голос визгливо сообщил о своих намерениях сойти на берег и надрать кое-кому задницу.