ГЛАВА 26

    Тропами канализационными нехожеными

    Я лаять был бы рад… от тявканья мне тошно.

    Перифраз

    – А-а-а… – От пронзительного крика можно оглохнуть. И вдруг я обнаруживаю, что это кричу я сам.

    Перепрыгнув через предательски подвернувшийся под ноги куст, в который неизвестный мне Братец Лис забросил перехитрившего самого себя Братца Кролика, чей выбеленный солнцем череп недоуменно воззрился на меня из шипящего клубка аспидно-черных змей, я мчусь дальше вдогонку за спутниками. Те шустро улепетывают к ближайшему, весьма сомнительному убежищу – горке сложенных один на другой черепов. Они здесь возвышаются повсеместно. Долгое время по преисподней ходили самые разнообразные слухи касательно их возникновения. Большинство склонялось к мысли, что это один хорошо известный узкоглазый воитель перенес свои прижизненные замашки в мир призрачных теней, несмотря на полную бесплотность которых вся территория чистилища и ада завалена бренными человеческими останками. Среди них собственно человеческих – раз, два и обчелся. По большей части это завезенные администрацией муляжи из пресс-папье. А вот рогатые черепа – самые что ни на есть настоящие. Черти и особенно бесы – долгожители, но отнюдь не бессмертны. Установить личность строителя пирамид из черепов так и не удалось, следствием чего стало наказание всех дежурных козлов отпущения. Ну да им не привыкать…

    Первым до пирамиды добрался мой храбрый олень. Хлипкая конструкция дрогнула под его копытами и съехала набок, накрыв доскакавших до ее подножия коней.

    – Сидеть! Сидеть! – К трехголосому реву прибавились истеричные женские выкрики.- Стоять!

    В затылок ударила тугая волна горячего влажного воздуха.

    Сглотнув, резко отскакиваю в сторону и хватаюсь за рукоять меча.

    Цербер озадаченно тявкнул, резко затормозив и бухнувшись на зад. Жалобно затрещали изломанные кусты, по которым проехала массивная туша; взвизгнула – не успев затормозить – крохотного росточка женщина, привязанная коротким поводком к усеянному шипами ошейнику на центральной шее пса.

    – Мы здесь прогуливаемся,- отлипнув от широкой песьей спины, сказала она.- Обычно-то здесь места безлюдные. Песик хо-ро-ший. Хо-ро-ший маль-чик…

    Правая голова Цербера, свесив язык между желтых клыков, опустилась на уровень моего лица и шумно втянула воздух. В желтых глазах огненными бликами отразилась река раскаленной лавы.

    Мое сердце остановилось… и снова пошло. Но не раньше, чем потерявшая ко мне интерес трехглавая зверюга с низкого старта рванула дальше.

    – Си… – только и успела крикнуть женщина, рывком увлекаемая вперед.

    «Ну да, сейчас»,- подумал Цербер, ускоряя бег.

    – …деть! – закончила она, болтаясь на конце поводка, словно извлекаемая из горного ручья форель.

    Обнюхав всех беглецов по очереди и превратив при этом рассыпавшуюся кучу черепов в однородную смесь, страж врат в потусторонний мир печально заскулил и, откопав где-то берцовую кость мамонта, принялся ее с урчанием грызть.

    Обессиленно опустившаяся на землю женщина, не выпуская из рук поводок, вытерла рукавом покрытый испариной лоб и хрипло вздохнула.

    – Он такой общительный,- доверительно сообщила она.- Совсем еще щенок.

    – Милашка,- подтвердила Леля, вытирая со щеки следы влажных приветствий общительной псинки.

    – Да уж,- сбивая с копья нанизанный на острие череп, согласился Дон Кихот.