– Простите,- смутился Эй.

    – Может, вернемся к нашим баранам?

    – Не к нашим, а к твоему,- уточнил черт.- И не баран, а олень. И зачем возвращаться – вон он.

    – Я подразумевал врата.

    – Сейчас, сейчас- Рогатый поднял руку.- Минуточку… Баран – ворота… Точно! Есть такая пословица:

    «…как баран на новые ворота».

    – Давайте решим наконец,- я повысил голос,- как будем перебираться через огненную реку Стикс.

    – Ладно, пока вы будете решать, я подремлю,- нагло заявил черт.

    – Тебя это тоже касается.

    – Да я по-старому – на ладье,- отмахнулся он.

    – Какой ладье? – разом спросили мы, завертев головами в поисках оной.

    – Вот такой.- Рогатый изобразил что-то руками в воздухе.- Судно… да ударение на первый слог, а не наоборот… лодка типа.

    – Так сгорит же,- резонно заметил Дон Кихот.

    – Ну да! Тыщу лет плавает, и ничего, а под тобой сгорит?

    – Веди нас,- вскакивая на ноги, приказал я.

    – Куда? – удивился черт.

    – К типа лодке.

    – А платить кто будет?

    – Я заплачу.

    – Так может, в кабак, раз уж ты платишь? Ламочка подружек позовет – оттянемся высший класс!

    – Не зли меня,- сурово предупреждаю я зарвавшегося представителя нечисти.

    Подлетев к берегу огненной реки, черт вложил два пальца в рот и заливисто свистнул.

    Раздвигая слоящиеся пласты тумана, показалась каменная ладья, в центре которой стоит облаченный в черный фрак старик, лицо его испещрено глубокими кратерами оспин. Подгребая массивным веслом, он правит к берегу, подслеповато щуря глаза в попытке рассмотреть, кто это там потревожил его покой.

    Лодка утыкается носом в берег и замирает, а лодочник хрипло и совсем неприветливо спрашивает:

    – За каким чертом вас сюда принесло?

    – За этим.- Я указываю пальцем на единственного представителя данного вида адских жителей на всем обозримом нами пространстве. Пропуск, говорю, есть? Шляются всякие… Туристы.

    Рога и хвост – вот мой пропуск. – Черт продемонстрировал названные части.

    Старик мгновение стоит, раздумывая, потом спрашивает, одновременно пытаясь веслом задрать платье Леле. На предмет наличия хвоста.

    – И здесь есть?

    Плюх! От души отвешенная оплеуха сбивает любознательного деда с ног.

    – За что? – потирая щеку, на которой, медленно проступая, обрисовывается отпечаток ладони, восклицает старик.- С призрачными душами спокойнее,- заключает он.

    – А нечего весла распускать,- замечает рыжая.- Это я еще сдержалась, из уважения к сединам.

    – Извинитесь перед дамой,- от чистого сердца предлагает идальго, опуская забрало.

    – Мне извиняться?! – Старик вскакивает на ноги.- Это она меня ударила, вот, костюмчик помялся…

    – Хам,- презрительно роняет Добрыня.

    – Херон,- поправляю я.

    – Кто он – не важно,- отмахивается богатырь.