– Ламиира, подойди ко мне. Ни слова о твоем коварстве. Не спорь с умирающим! Ближе-э-э…

    Блондинка склонилась над распластанным на камнях телом, с которым, в явном противоречии с очевидностью, его владелец пророчил себе скорое расставание.

    – Ближе-э-э… Поцелуй меня. Быстрее, умираю…

    – Нет,- решительно заявила Ламиира.- А вдруг тызаразный? Вот поправишься…

    – Обещаешь? – Черт приоткрыл один глаз.

    – Обещаю.

    – Три раза.

    – Один.

    – Хорошо. Два ты и один я.

    – Всего один.

    – Ладно, ты один, я два.

    – Нет. Один-единственный.

    – Так и быть. Но с языком.

    – Если захочешь,- ответила встречным предупреждением черноглазая блондинка, чертовски соблазнительно улыбаясь.

    – Кажется, мне уже лучше,- бодро вскричал коварный представитель адской нечисти.- Да я просто полон сил и энергии. Давай-давай…

    – А не передумаешь?

    – Нет. – Черт предвкушающе облизывается.

    – Минутку,- просит Ламиира.- Только прихорошусь немного.

    Эй презрительно отворачивается, перебирая пальцами четки.

    Остальные с интересом ждут продолжения.

    Ламиира, не отрывая жгучего взгляда от объекта предстоящего поцелуя, проводит руками по волосам, огладив пальцами шею, развязывает бантик накидки, которая, скользнув по спине, опадает на камень.

    Черт нервно сглотнул и похабно оскалился.

    А бывшая богиня любви и красоты, ныне опальная суккуба медленно опустилась на землю и, превратившись в морскую устрицу, капризно потребовала:

    – Целуй!

    При виде призывно приоткрытых створок раковины и пульсирующей между ними студенистой массы черт икнул и свалился без чувств.

    – Хлипкие нынче мужики пошли,- заметила, отсмеявшись, Леля.

    Даже Эй неуверенно усмехнулся. Выразив тем самым уверенность, что и впредь добродетель будет торжествовать, а порок понесет заслуженную кару.

    – Ну вот,- печально заметила устрица,- я только настроилась.

    И, сердито хлопнув створками, вернулась в человеческое обличье.

    Рекс недоверчиво приблизился к бессознательной (в настоящее время не только в моральном плане) нечисти и недоверчиво понюхал, пытаясь определить причины, по которым мы тратим на него столько времени. Здесь дел-то на один укус.

    – Фу… – Видимо, не найдя ответа, олень потряс рогами и направился к урчащему над мослом псу, надеясь если не перекусить самому, так хоть бы помешать спокойной трапезе другого.

    Испробовав все народные средства приведения в чувство, которые, прекрасно зарекомендовав себя на людях, оказались бесполезными с чертом, мы прибегли к крайним мерам – влили ему в рот несколько капель первача-самогона. Из хранимых в медицинских целях запасов.

    Первыми появились глотательные рефлексы. А после нескольких глотков к нашему пациенту вернулись и зрение с голосом.

    – Я сделал это? – первым делом спросил он.

    – Да. И просил добавки,- уверила его Ламиира.