– Ничегошеньки,- вздохнул я.

    – А я-то думала…

    Замолчав, блондинка погрузилась в думы.

    Я же бросил все силы на поддержку своей силы воли, которая из последних сил (ну все, можно сказать, я за-писной тавтолог) сдерживала дрожь в теле.

    – Даже не знаю что делать,- призналась она после продолжительной паузы.- А… будь что будет!

    – О чем это ты? – растерялся я. По всей видимости, упустил что-то из разговора и утратил нить ее мысли.

    – Да так… Значит, нужно срочно вернуть тебе память.

    – А мы этим и занимаемся. Но… ты что-то знаешь про мое прошлое? Что?!

    – Придет время – и ты все вспомнишь сам.

    – Когда рак на горе свистнет?

    – Кто знает…

    – Неужели все так плохо? Я что, ужасный злодей? Предатель?

    – Не бери в голову,- отмахнулась Ламиира.- Понавыдумаешь всякой ерунды.

    Склонившись к моему уху, она прошептала, щекоча мне щеку волосами:

    – Я с тобой, что бы ты ни решил.

    – Ты хорошая.

    – Рад, что ты это заметил. Так может… – Выгнувшись, она прижалась ко мне острыми и тугими от страсти (не хочется думать, что виной сему факту банальный морозец) сосками, жарко дыша в ухо.

    – Не искушай,- предупредил я.

    – Отчего же? – поинтересовалась она, опуская руку на мой индикатор обоснованности доводов «за» и «против» ее предложения.

    Вопреки показаниям индикатора, я ответил отказом:

    – Я не помню, кто я. А вдруг я…

    – Извини меня, похотливую дуру.- Уткнувшись лицом в мое плечо, она крепко обняла меня и принялась баюкать словно несмышленыша.- Бедненький ты мой. Вернем мы твою память… лучше старой будет.

    – Ну что ты? Ты очень хорошая и добрая.

    – И кто кого утешает?

    – Ты.

    – Тогда ладно.

    – Ты серьезно думаешь, что Яга поможет?

    – Сама не сможет, так присоветует кого – она в этих краях всех толковых знахарей-целителей знает, давно живет.

    – И то дело…

    – А-а-а!

    Пронзительно заверещав, Ламиира перекатилась через меня и дернула за руку, стаскивая с покрывала.

    – Ты чего? – вправляя плечо, спросил я.

    – Чем это вы тут занимаетесь?; – с плохо скрываемой подозрительностью поинтересовалась разбуженная криком Леля. Высунув из-под накидки носик в веснушках и блестящие глаза цвета изумруда.

    – Кто кричал? – кривя губы в сдерживаемом зевке, спросила Ливия.

    – Оно там,- указывая рукой в сторону покрывала, проговорила Ламиира.- Оно меня коснулось… такое холодное и мокрое, брр…

    «Может, и мокрое, но не холодное»,- обиженно подумал я.

    Сверкая занесенным мечом и семейными трусами в розовый горошек, Добрыня Никитич начал медленно приближаться, стараясь зайти невидимому лазутчику в тыл.

    Лишь верный сторожевой пес и благородный рыцарь печального образа продолжали храпеть, как будто ничего не случилось.